рассказал. Она слушала, не перебивая, лицо каменное. Когда я закончил, она подошла к окну, глядя на чёрную воду фонтана.
— Это ловушка, — сказала она наконец. — Но не для тебя. Для неё. Её уже списали. Тебя же проверяют — насколько ты удобен, насколько управляем.
— Что мне делать?
Она повернулась. В её глазах горел холодный, ясный огонь.
— Ты должен выполнить задание. Но не так, как он ожидает.
— Как?
— Он хочет чистой ликвидации. Подставь ему чистую работу. Сделай так, чтобы угроза была нейтрализована, а студентка осталась жива. Но… неполноценной. Лишённой дара. Случайный обратный удар, тяжёлые последствия, но не смерть.
Я смотрел на неё, не понимая.
— Он заметит.
— Он заметит результат, — поправила она. — Угроза устранена. Цель обезврежена. Способ… он будет выглядеть как неудачная, но эффективная импровизация. Ты новичок. Ты имеешь право на ошибку. Главное — показать, что ты действуешь в рамках задачи. Только более… гуманно.
— А если он будет что-то подозревать?
— Тогда мы придумаем что-то ещё. Но сейчас это единственный шанс спасти её и не подставить себя.
Она подошла к столу и взяла кристалл.
— Лаборатория Д-7. Я знаю это место. Там есть запасной выход через вентиляцию. Если что-то пойдёт не так, есть путь к отступлению. Я буду ждать снаружи.
— Ты рискуешь.
— Мы уже рискуем, — она положила кристалл мне в руку. — С самого начала. Иди. Время идёт.
Лаборатория находилась в старой части восточного крыла. Воздух здесь пах озоном и чем-то сладковато-гнилым. Коридоры были пусты — видимо, территорию эвакуировали.
Дверь в лабораторию была отмечена знаком карантина — светящимся красным кругом. Моё клеймо на запястье дрогнуло, и круг погас. Дверь открылась с тихим шипением.
Внутри было темно. Только слабое, болезненное свечение исходило из центра комнаты. Воздух гудел — низко, на грани слышимости. Как артефакт под нагрузкой.
Я сделал шаг внутрь. Дверь закрылась за мной.
Сначала я увидел её. Алисия сидела на полу, прислонившись к стене. Она была бледной, почти прозрачной. Её глаза были открыты, но взгляд пустой, устремлённый в никуда. Из её рта, носа, ушей струился тонкий туман сиреневатого света.
А над ней висел оно.
Фантом был похож на искажённое отражение самой Алисии. Тот же контур, но растянутый, рваный. Вместо лица — воронка из света, которая всасывала сиреневый туман, исходящий от девушки. От существа исходили щупальца-тени, которые цеплялись за стены, пол, потолок, высасывая магию из самого помещения. Камень под ними был серым, безжизненным.
Когда я вошёл, фантом повернулся. Воронка-лицо нацелилась на меня. Гул усилился.
«Он питается,» — сказал Голос. — «Питается её силой, её сознанием, магией места. Его нужно оторвать. Но если сделать это резко, она умрёт. Разум порван.»
— Что делать? — мысленно спросил я, отступая на шаг.
«Ты должен поглотить связь. Не его. Не её. Ту нить, что их соединяет. Она — самый тонкий элемент. Найди её.»
Я сконцентрировался, отфильтровывая шум, давление, страх. Искал… да. Между Алисией и фантомом тянулась яркая, пульсирующая нить. Не физическая. Энергетическая. По ней текли силы, мысли, сама сущность девушки.
Это была та самая «нить», которую я видел в структурах искажений. Только здесь она была живой. И ужасающе хрупкой.
Я подошёл ближе. Фантом зашипел — звук, похожий на свист пара. Одно из щупалец рванулось в мою сторону. Я отпрыгнул. Тень ударила в пол, оставив тёмное, безжизненное пятно.
— Алисия! — крикнул я. — Алисия, ты меня слышишь?
Её глаза дрогнули. На мгновение в них мелькнуло сознание. Страх. Боль.
— Помо… ги… — прошептали её губы без звука.
Этого было достаточно.
Я бросился вперёд, не к фантому, а к ней. Присел рядом, положил руку ей на лоб. Кожа была ледяной и влажной.
— Я попробую, — сказал я тихо. — Потерпи.
Я закрыл глаза и ухватился за ту самую нить. Не поглотил — охватил. Моя пустота обволокла её, изолировала. Фантом завизжал — пронзительно, нечеловечески. Он дёрнулся, пытаясь сохранить связь.
Я сжал. Нить поддалась — не порвалась, а… ослабла. Поток из Алисии к фантому замедлился, стал тоньше.
Фантом взревел. Все его щупальца рванулись ко мне одновременно. Я не отстранился. Вместо этого я развернул свою пустоту не как щит, а как воронку. Но не для поглощения фантома целиком — для поглощения связи.
Я представил, как вырываю корень. Не дерево — только корень.
Боль ударила в виски, как молот. Я закричал — или мне показалось. Мир поплыл. Но я не отпускал. Тянул.
Нить порвалась.
Звук был похож на лопнувшую струну — неслышный, но отдавшийся во всём теле. Алисия ахнула и обмякла, потеряв сознание. Фантом завис в воздухе, его форма заколебалась, стала прозрачной. Без подпитки от хозяйки он начал распадаться.
Но он был ещё силён. И зол.
Он ринулся на меня — уже не как паразит, а как хищник, чувствующий угрозу.
Я откатился в сторону. Щупальце чиркнуло по плечу. Ткань мантии почернела и рассыпалась в пыль. Кожа под ней онемела.
«Теперь его!» — крикнул Голос. — «Пока он не стабилизировался на чём-то другом!»
Я встал на колени, игнорируя боль в плече, и протянул руки к фантому. На этот раз я не пытался быть точным. Я открылся полностью.
Голод — тот самый, дикий, неконтролируемый голод — вырвался на свободу.
Комната наполнилась ветром, которого не было. Предметы на столах загремели, упали. Свет погас, потом вспыхнул ярко-багровым. Фантом завизжал, пытаясь вырваться, но его уже затягивало в воронку моей пустоты.
Это было не как с Корвином. Тот был слабым, его сила — скудной. Это… это было как выпить ушат ледяной, горькой воды. Сила лилась в меня, чужая, извращённая, но мощная. Она жгла изнутри, пыталась вывернуть сознание наизнанку.
Я сжал зубы, чувствуя, как по телу бегут судороги. Не отпущу. Не могу.
Фантом сжался в яркий шар, потом — в точку. И исчез.
Тишина.
Я упал на пол, тяжело дыша. Руки дрожали. Во рту стоял вкус меди и полыни. Внутри всё гудело, переполненное чужеродной силой. Это было слишком. Слишком много.
Я подполз к Алисии. Она дышала — поверхностно, но дышала. Её лицо было бледным, но больше не искажалось болью. Сиреневый туман исчез. Она была просто… пустой. Как будто из неё вынули что-то важное.
Я пощупал пульс на её шее. Билось слабо, но ровно.
Справился. Она жива.
Тогда я позволил себе потерять сознание.
Очнулся я от толчка в плечо. Открыл глаза. Надо мной склонилась Бэлла. Её лицо было напряжённым, глаза бегали по комнате, оценивая обстановку.
— Жив? — спросила она коротко.
— Жив, — прохрипел я, пытаясь сесть. Всё тело
