раз говорили об Императорской площади с ее знаменитыми поющими фонтанами, когда двери неслышно открылись, пропуская в кухню коляску Стейна, и я сразу ощутила на себе тяжелый взгляд. Он прошелся по спине ледяным осколком, и мне показалось, что в кухне стало на пару градусов прохладнее. Сердце тревожно екнуло. Только бы Стейн не стал ругаться при детях…
Я поднялась, стараясь не напугать малышей, и улыбнулась мужу. Правда, сказать ничего не успела.
– Это что? – Напряженно спросил Стейн, разглядывая примолкших ребятишек.
– Это кто, – поправила я супруга и добавила: – Познакомьтесь с нашими гостями, Карлом и Эльзой Калль, они побудут в доме до завтра, пока не вернется их матушка.
Я, хоть и волновалась, но старалась говорить мягко и одновременно уверенно. Как бы там ни было, Стейн не посмеет выгнать детей. Иначе я тоже уйду, и его идея с фиктивной семьей рассыплется, как бракованное конфетти.
– Эльза, Карл, это лорд Стейн, мой муж, – не отрывая глаз от застывшего в холодном негодовании лорда, сказала малышам и добавила с явным намеком: – Уверена, он будет рад познакомиться с такими замечательными детьми.
– Дорогая, можно вас на минуточку? – Прищурившись, спросил Стейн, и я отчетливо поняла, что он взбешен.
Что ж, не сказать, чтобы я не ожидала чего-то подобного, но на душе стало грустно.
– Конечно, дорогой, – заставив себя улыбнуться, сказала в ответ и обратилась к Эльзе. – Присмотришь за братом? Я ненадолго.
Девочка серьезно кивнула, а Карл так засмотрелся на Стейна, что упустил вилку, и та с громким звоном упала на тарелку.
– Чьи это дети и что они делают в моем доме? – Резко спросил муж, стоило нам оказаться в коридоре.
Весь вид лорда не предвещал ничего хорошего. Глаза метали молнии, губы сжались в тонкую полоску, а на щеках ходили желваки. Удивительно. В первые дни Стейн казался совершенно неэмоциональным, а теперь, поди ж ты…
– В нашем доме, дорогой.
Я не удержалась от иронии.
– Софи!
– Но я ведь ваша жена, не так ли? Значит, ваш дом – мой дом. И я могу приводить сюда всех, кого захочу.
– Надеюсь, вы ограничитесь этими двумя, – прекрасно уловив мою насмешку, недовольно проворчал Стейн. – И потрудитесь объяснить, откуда появились эти дети?
– Их мать пострадала в аварии. Я не могла бросить малышей.
Я скрестила руки, невольно закрываясь от идущего из черных провалов холода, и вскинула подбородок.
– Что за авария?
Стейн мгновенно подобрался, а его взгляд стал острым, как скальпель.
– Какой-то лихач едва не врезался в наш мобиль. В итоге нарушителя занесло, и он сбил карету, в которой ехала мать этих ребятишек.
– Вы не пострадали? – Быстро спросил Стейн, и я почувствовала, как по моему телу проскользнула теплая волна, похожая на прикосновение ладоней.
Она легким касанием прошлась по коже, остановилась на груди и растворилась, оставив внутри странное ощущение, похожее на лопающиеся пузырьки игристого вина.
– Нет, со мной все в порядке.
Голос почему-то сел, и мне пришлось откашляться.
– Что ж, это хорошо.
Стейн настойчиво смотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то для себя понять, а я поспешила воспользоваться моментом и уточнила:
– Вы же не против, если дети переночуют в доме? Завтра утром их мать уже вернется из больницы, и я отведу их к ней.
– Пусть остаются, – неохотно ответил Стейн, и я видела, что ему непросто далось это решение. – Но чтобы я их даже не слышал. Понятно?
Мне достался еще один внимательный взгляд, и я кивнула.
– Не волнуйтесь, милорд. Они хорошо воспитаны и будут вести себя тихо.
По крайней мере, я от души на это надеялась. Стейн ничего не ответил на мое утверждение. Он по-прежнему пристально смотрел мне в глаза и едва заметно хмурился, как будто то, что он там видит, ему не нравится.
– Софи, вы уверены, что с вами все в порядке? – Настойчиво спросил он.
– В полном, милорд.
– Значит, вы расстроены только из-за аварии?
Взгляд лорда изменился, в нем появилось тепло и что-то такое, что мне вдруг захотелось рассказать об угрозах Рейхварда и попросить помощи. Правда, я тут же вспомнила, у кого собралась ее просить, и прикусила губу. Ну почему я все время забываю, что Стейн – представитель Первой когорты?
– Возможно, я могу вам помочь, Софи? – Не отступал лорд.
Голос его зазвучал иначе, став мягче и тягучее, а в темных глазах все сильнее разгорался огонь. Он обещал защиту. Помощь. Надежду.
– Нет, благодарю, у меня все хорошо, – преодолев ненужную слабость, твердо сказала в ответ.
Да. Так и есть. У меня все хорошо. А Рейхвард… Что ж, я уже совсем не та юная напуганная девушка, какой была четыре года назад. Справлюсь.
– Как знаете.
Стейн, не говоря больше ни слова, резко развернулся и поехал в холл.
– Вы ведь помните, через час у нас укол? – Негромко сказала вслед, но лорд сделал вид, что меня не услышал.
Ох, и наградил же Единый характером! Но деваться все равно некуда. Сеансы нельзя прерывать ни на день, иначе достигнутые результаты обнулятся, и придется все начинать начала. А ведь во время прошлого массажа мне показалось, что я на секунду уловила в поврежденных конечностях циркуляцию силы. Короткую, как вспышка, но вполне отчетливую. И это означало, что выбранная методика лечения работает.
Я вздохнула и вернулась на кухню, размышляя о том, что делать с Рейхвардом и его угрозами. А сама, помимо воли, то и дело вспоминала говорящий взгляд мужа и то искреннее беспокойство, что светилось в глубине темных глаз.
***
Время до вечера промчалось незаметно. Часы в гостиной громко пробили семь, и я оторвалась от книги профессора Гердина.
– Эльза, присмотришь за братом?
Я посмотрела на сосредоточенно рисующую малышку.
Та подняла голову и серьезно кивнула.
– Никуда не уходите, оставайтесь здесь.
Я дождалась еще одного кивка и пошла на кухню, где взялась за приготовление отвара. А когда тот был почти готов, и нужно было прошептать заклинание, на приоткрытой дверце буфета появился Олли.
– Варишь? – Деловито спросил он, разглядывая поднимающийся над ковшиком пар.
– Да, – коротко ответила духовику, не желая прощать его недавнее отвратительное поведение.
Да и настроение было неважным. Я все время думала о том, как отделаться от Рейхварда и понимала, что есть только один единственный выход.
– А эти где? – Вырвал меня из тягостных размышлений вопрос Олли.
– В гостиной.
– И что? Так и будешь носиться с ними, как наседка? – Ревниво спросил духовик.
– Оллилен, они же дети.
Укор в моем голосе не расслышал бы разве что глухой.
– Им нужно внимание.
– Ну да, ну да, – закивал Олли. – Внимание, значит. А нам с хозяином, получается, не нужно. Мы, выходит, больные и беспомощные, никому не интересны, – с претензией заявил он и скрестил на груди крошечные руки, в упор рассматривая меня по-детски обиженным взглядом.
– Это ты-то больной?
Я невольно усмехнулась, покосившись на вредного духовика.
– А что? У меня, может, несварение, – вскинулся тот. – От голода!
– Скорее, от переедания, – хмыкнула в ответ, кивнув на жалкие
