хлябями исчез, а вместо грязи повсюду повылезала зелёная травка. Чуть дальше колыхались уютные кроны остатков яблоневого сада, плоды на них светились красной сочностью. Глаза ослепило солнышко, а вот небо стало фантасмагоричного фиолетового цвета, видимо, любимого у этого пройдохи.
— Да у тебя талант, — хмыкнул я, но через пару секунд, картинка зарябила и постепенно растаяла.
— Без шестерёнок, что вы принесли, это слишком сложно, — отмахнулся уже повеселевший Феликс.
Магия иллюзий была тесно завязана на артефактах. Дело в том, что её продвинутые адепты создавали для себя напитанные маной предметы, которые использовали как источник морока. Не было у людей такого огромного количества маны, чтобы долго поддерживать материальные иллюзии. В общем, там свои заморочки и я пока не готов окунаться в эту систему с головой — занят немного другим.
Мы снова вошли в лабораторию и Феликс принялся рассуждать, что же он сделал не так. Я помог ему прибраться и увидел на столе потëртую книгу рецептов, видимо собранную по памяти, потому что она была самодельная.
— Вот это зелье? — я ткнул пальцем в испачканный кляксой лист и алхимик резко вырвал своё детище из моих рук.
— Это частное, Артём Борисович, я попрошу… В общем, не надо вам это, — он выглядел взволнованно и в первый раз настолько серьёзно.
— Да? Сушёные листья глицерризы, экстракт гипофиза мантикора, гемолимфа огненной пиявки, слизь эфирного моллюска, пыльца звёздного папоротника… Мне продолжать?
Феликс закусил губу, понимая, что я запомнил всё, стоило только мимолëтно взглянуть внутрь. Состав довольно сложный: тут были и редкие монстры из Брейшей, и магические растения, выведенные в специальных оранжереях, потому что в реальной среде они не могли бы существовать, а также и обычные разновидности флоры, встречающиеся крайне редко.
Всё это требовалось приготовить в правильной последовательности в системе колб и пробирок при определённых температурах: одно нагреть, другое — охладить, третье — высушить. Негодник даже прикупил себе магическую аппаратуру для алхимии. Артефакты нивелировали недостаток нужных стихий и один маг мог использовать сразу тучу атрибутов. Правда лишь в бытовых целях и стоило это целое состояние.
— Не надо, я всё понял, — иллюзионист положил свой растрёпанный талмуд обратно и вздохнул. — Ничего не понимаю, я вроде всё сделал как надо, где ошибся?
Я воспринял это как приглашение и попросил снова открыть нужную страницу.
— А ты не мелочился, — хмыкнул я, — с козырей пошёл, Высшее зелье, значит, намутил, посмотрим…
— Ну а чего с малого начинать? Кому нужны эти базовые и продвинутые безделушки? Если заливаться, то сразу на полную. В драке никто не высчитывает где что осталось, тут либо восстановился, либо кирдык. Или я не прав, Артём Борисович?
Он имел в виду общепринятую классификацию зелий маны: базовое, продвинутое и высшее. Разновидности последнего восстанавливали от восьмидесяти до ста процентов маназапаса.
— Жаден ты больно, а так хороший малый, Феликс, смышлёный. Ну что ж давай поищём на чём ты прокололся, — не глядя на него, я быстро просматривал текст.
Следует отметить, что мы сейчас разбирали действительно сильные зелья, потому что они восстанавливали ману в процентах. Были и намного проще — с фиксированным количеством маны, но они не так востребованы на переднем крае, потому и редко производились. Их создание почти не окупалось.
Феликс вернулся с командировки с заключёнными договорами на покупку земли и сразу же побежал на склад смотреть, что же за это время ликвидаторы ему продали. Оказалось, моя идея по скупке ингредиентов многим пришлась по душе. Цены выше чем у банка Российской империи, потому многие предусмотрительно брали у нас прайсы со списком нужных лотов. Это тоже идея Феликса.
Не все обладали феноменальной памятью, а вот листик с собой таскать несложно, как и несложно потратить часик другой на разделку трупов, чтобы заработать побольше. Остатки же добирали государственные чистильщики. Все в плюсе получается.
— Так давай пройдём полный цикл заново, — велел я ему, мне захотелось посмотреть своими глазами на весь процесс.
Феликс в суете забегал туда-сюда и отпинывал с пола ненужный хлам. На столе заново выстроился ряд алхимической аппаратуры и мы с головой погрузились в зельеварение.
— Я сам, убери это, — велел я напарнику, когда тот поднёс охладитель, — здесь сказано для стабилизации экстракта необходимо охладить до минус двадцати пяти. Твоя приблуда сможет так точно рассчитать температуру? А я смогу, так что давай, выкинь эту дрянь.
Алхимик что-то пробурчал про доказанную эффективность и хорошую марку прибора, но всё же послушался. Феликс был недоволен, что я влез в его вотчину, однако понимал — самостоятельно проблему не решит.
Тут дело тонкое, от результата зависели будущие продажи. Никто не хотел покупать контрафакт с сильной побочкой, даже если он будет дешевле обычных зелий. А если вспомнить, что все поделки этого «кудесника» были с негативным эффектом, то разбогатеть на этой теме у него никак не получится.
— А почему у тебя манапит фиолетовый, вместо голубого? Он же совсем не зрелый, — поинтересовался я у него, когда пришло время приготовить экстракт, так уж получилось, что я немного посматривал книги Софи и ориентировался по запомненным картинкам.
У этого магического растения листья с бледно-голубыми лепестками, которые слегка свёрнуты и имеют полупрозрачную текстуру. Они мягкие на ощупь и шуршат как шёлк, а также способны поглощать магическую энергию.
В ненапитанном состоянии они сохраняли ярко фиолетовый оттенок. Фитоманты, как правило, старались возле них колдовать специальными заклинаниями и тем самым повышели в листьях концентрацию маны, здесь же явный незрелый экземпляр.
— Эм, видимо, ошибочка вышла, — вдруг слишком быстро согласился Феликс и, убрав горсть листьев в сторону, нервно поплëлся обратно в кладовую.
— Ну скоро ты там?
— Минуточку, — раздался голос после долгих копаний. — Вот, — он снова мне протянул фиолетовый лист. — Да что ж ты будешь делать, простите, Артём Борисович…
Он откуда-то из кармана вытащил другой экземпляр манапита, но тоже фиолетовый. Поняв по моему лицу, что прокололся, он достал третий и снова фиаско.
— Ты не различаешь цвета?
Феликс пожевал губу.
— Это пустяк, ничего не значит, правда. Пожалуйста, только никому ни слова…
— Заткнись, — я схватил его за ухо и потащил к стулу, — вот тут сядь.
«Так и есть. Здесь, кажется, это называется дальтонизмом».
У иллюзиониста врождённые проблемы со зрением и он не может отличать синий от фиолетового. Как я раньше не заметил?
