или же пыталась сказать мне, что секс был одной из немногочисленных вещей, которые объединяли их?
Еще один вопрос, ответа на который я никогда не узнаю.
* * *
Когда я вошла в свой кабинет, посреди моего стола стоял букет белых орхидей. Я никогда не видела так много орхидей в одной композиции, там было, наверное, восемь цветков на одном стебле, а в букете их была дюжина. Это был самый красивый букет, который мне когда-либо дарили, и от его вида мне захотелось расплакаться. В любое другое время я бы предположила, что это именно Дженни прислала его. Она делала подобные вещи – дарила мне губную помаду, которая, как она знала, будет отлично смотреться на мне, или приносила тюльпаны после того, как мне удавалось получить крупный благотворительный взнос.
На этот раз цветы были от моих коллег.
– Белый цвет к месту? – спросил Расс, который как раз просунул голову в мою дверь. Он выглядел немного застенчивым, и я поняла, что это, наверное, он выбирал цветы. – Тебе вообще нравятся орхидеи?
Почувствовав, что вот-вот разрыдаюсь, я отвернулась в сторону.
– Да, – наконец удалось выговорить мне. – Они мне очень нравятся.
– Хорошо, – сказал он. Затем его голова исчезла.
Взяв себя в руки, я крикнула в коридор:
– Какие у нас планы на сегодня?
На этот раз в дверном проеме появилось все тело целиком.
– Я доделываю второй проект для Блатнера, если у тебя найдется время просмотреть его, было бы замечательно. В половине второго я встречаюсь с Дином Уиллисом, чтобы обсудить показатели на конец финансового года.
– Можно мне присоединиться к вам?
– Я могу прикрыть тебя, если ты хочешь наверстать упущенное и заняться чем-то другим.
Меня не было на работе несколько дней, и он взял все мои обязанности на себя. Я оценила это, хотя он все равно оставался тем же Рассом. Меньше всего мне хотелось, чтобы он обращался со мной, как с хрустальной вазой, только для того, чтобы отстранить меня с должности соуправляющего или позднее потребовать от меня какой-нибудь огромной услуги.
– Я подскочу, – сказала я.
Он улыбнулся, а потом произошло нечто странное. Если рассуждать с некоторой степенью объективности, Расс был привлекателен – у него были такие меланхоличные зеленые глаза, которые встречаются нечасто, ровные белые зубы и почти до жути симметричное лицо. Кроме того, он был белокожим, коренастым и ниже среднего роста, то есть полной противоположностью Санджею. Однако, глядя на него, я подумала…
Нет.
Если не считать того, что я только что почувствовала, что меня мучительно тянет к нему. Не было ли это своеобразной реакцией на горе? Временным помешательством, вызванным видом этого красивого букета, который он купил? Или же это таилось в моем подсознании, дожидаясь нужного момента, чтобы обрушиться на меня?
У меня запылали щеки, но если Расс и почувствовал мою неловкость, то не подал виду. Вместо этого он с прежней улыбкой сказал:
– Замечательно. Забеги в мой кабинет в час дня, чтобы мы смогли подготовиться.
* * *
– Итак, – сказал Расс, когда мы несколько часов спустя шли по медицинскому кампусу к деканату. – Как ты, держишься?
До конца июля оставалось несколько дней, и солнце светило ярко, высушивая кофе, пролитый утром на мои брюки. Тем лучше, так как мне было проще не думать о том, было ли то притяжение, которое я ощутила утром к Рассу, чем-то из ряда вон выходящим.
– Я в порядке.
Он посмотрел на меня.
– Правда? Потому что у тебя уже целых пять минут как подрагивает веко.
Мое веко трепетало целыми днями, а не минутами. Не то чтобы это беспокоило меня. Я знала, что это связано со стрессом. Но, слава богу, Расс указал мне на это. Это означало, что я наверняка постараюсь исправить положение.
– Я в порядке, – повторила я.
– Знаешь, было бы хорошо, если бы ты передохнула, тебе это необходимо, – сказал он.
То есть чтобы он смог внезапно атаковать и стать единственным управляющим нашего отдела? Ни за что.
– Мне лучше быть на работе, – сказала я. – Быть занятой лучше, чем бездельничать. – Да, быть в движении, значит, не думать ни о чем другом, кроме задачи, которая стоит перед тобой.
Он скептически посмотрел на меня.
– Как скажешь, Пен.
Мы как раз дошли до административного здания, где был расположен деканат. Когда Расс толкнул дверь, открывая ее передо мной, нам в грудь ударил порыв ледяного воздуха. В моей голове вдруг возник вопрос, и я открыла рот, прежде чем на секунду задуматься, стоит ли мне это озвучивать.
– Эй, что ты знаешь о назначении обезболивающих препаратов?
Расс не учился в медицинской школе, но был очень сведущ в проблемах здоровья, начиная с самых банальных и заканчивая самыми невразумительными. Он утверждал, что это оттого, что он всегда работал только в отделе развития, но я бы не удивилась, узнав, что он каждое утро встает пораньше для того, чтобы, до того как пойти в спорт-зал, просмотреть научные журналы.
Когда мы шли по коридору, он быстро окинул меня взглядом. Я почувствовала облегчение от того, что его глаза не взволновали меня и он снова стал казаться мне обычным, прежним Рассом.
– Ты хочешь, чтобы я ответил корректно или правдиво?
– Последнее.
– Скажу сразу, что мне хватило всего одной таблетки «Викодина», чтобы понять, что больше я не приму ни одной. Впрочем, все зависит от конкретного человека. Одни после болеутоляющих засыпают. Другие испытывают эйфорию, им кажется, что они на все способны, и обычно из-за этого они попадают на крючок. Если врач назначает их тебе, что ему не следует делать, не испробовав других вариантов, лучше надеяться на то, что ты относишься к категории тех, кто отключается. – Теперь он пытливо уставился на меня. – Скажи мне, что не принимаешь эту дрянь, Пенни. Это убьет тебя.
Я несколько раз моргнула, чтобы заставить себя собраться с силами. Менее чем через две минуты я должна была обсудить с деканом благотворительный взнос, который способен укрепить или прервать мою карьеру, и мне не следовало входить к нему с подрагивающими губами и веками. Кроме того, я только что раскрыла большой секрет коллеге, с которым у меня были шероховатые отношения.
– Прошу тебя, не говори никому об этом, – сказала я.
Мы как раз подошли к столу секретарши декана, и Расс напомнил ей, что нам назначена встреча. Потом он повернулся ко мне.
– Не скажу, – тихо проговорил он. – Но, кстати, не думаю, что стоит скрывать зависимость.
* * *
В тот же день, когда в офисе
