Дэниэл медленно повернул запястье, поставив лезвие острием вверх. Член свесился с него, тонкая кожа разошлась. Всего-навсего царапина, но Гомо закричал.
– Стой! – взмолился он. – Я скажу. Да, я все скажу. Я знаю. Стой, пожалуйста, остановись!
– Это хорошо, – подбодрил его Дэниэл. – Расскажи о Четти Синге…
Он уверенно произнес это имя. Конечно, блеф, но Гомо повелся.
– Да, я расскажу тебе о нем, если ты меня не порежешь. Не режь меня!
– Армстронг!
Голос заставил Дэниэла вздрогнуть. Он не слышал, как подъехал «лендкрузер». Должно быть, это произошло, когда он обыскивал фургон грузовика, но теперь Джок стоял у границы пространства, освещенного фарами.
– Оставь его, Армстронг. – Голос Джока звучал резко и решительно. – Отойди от этого человека, – приказал он.
– Не вмешивайся! – рявкнул Дэниэл, но Джок подошел ближе, и Дэниэл с удивлением увидел, что он вооружен автоматом. И держит оружие уверенно и привычно.
– Оставь его, – приказал Джок. – Перебор.
– Этот человек преступник и убийца, – возразил Дэниэл, но под угрозой автомата вынужден был сделать шаг назад. Джок целился ему в живот.
– У тебя нет доказательств. Слоновой кости нет, – сказал он. – У тебя ничего нет.
– Этот человек признается, – сердито сказал Дэниэл. – Если ты не будешь встревать…
– Ты пытаешь его, – так же сердито ответил Джок. – Конечно, он признается, раз ты держишь нож у его яиц. У него есть права, и ты не можешь их нарушать. Сними с него наручники и отпусти.
– Слабак! – огрызнулся Дэниэл. – Эта скотина…
– Это человек, – возразил Джок. – И я обязан остановить тебя, иначе вина будет не только твоя, но и моя. А я не хочу провести следующие десять лет в тюрьме. Отпусти его.
– Сначала он признается, или я отрежу ему яйца.
Дэниэл схватил в руку гениталии Гомо и потянул. Кожа и плоть натянулись, как черная резина, и Дэниэл угрожающе поднес к ним нож.
Гомо закричал, а Джок поднял автомат и выстрелил. Он целился на фут выше головы Дэниэла. Залп взъерошил черные, пропитанные потом волосы Дэниэла и заставил его отшатнуться, зажав уши.
– Я тебя предупредил, Дэниэл. – Джок мрачно улыбнулся. – Дай ключи от наручников.
Дэниэл был ошеломлен выстрелом, и Джок выстрелил снова. Пуля вспахала гравий между ног Дэниэла.
– Я говорю серьезно, Дэнни. Клянусь. Я убью тебя раньше, чем ты окончательно втянешь меня в это дело.
– Ты видел Джонни…
Дэниэл покачал головой, держась за уши: выстрел оглушил его.
– А еще видел, как ты угрожал кастрировать этого человека. Хватит. Давай ключи, или следующую пулю получишь в коленную чашечку. – Дэниэл видел, что он говорит серьезно, и неохотно бросил ему ключи. – Хорошо, теперь отойди.
Продолжая целиться Дэниэлу в живот, он расстегнул наручники на запястьях Гомо и протянул ему ключи.
– Чертов идиот! – раздраженно бранился Дэниэл. – Еще минута, и я бы его дожал. Узнал бы, кто убил Джонни и куда делась слоновая кость.
Гомо расстегнул второй наручник и быстро подтянул брюки и запахнул рубашку. Теперь, когда он был без наручников и одет, к нему вернулась храбрость.
– Он порет чушь! – Говорил он громко и вызывающе. – Я ничего не знаю о Нзу. Он был жив, когда мы выехали из Чивеве…
– Хорошо, хорошо. Расскажешь все это полиции, – остановил Гомо Джок. – Я отвезу тебя на грузовике в Хараре. Принеси из «лендкрузера» мою камеру и сумку. Они на переднем сиденье.
Гомо побежал туда, где стоял «лендкрузер».
– Послушай, Джок, дай мне еще пять минут, – взмолился Дэниэл, но Джок наставил на него автомат.
– Первое, что я сделаю, добравшись в Хараре, – напишу полный отчет для полиции. Сообщу им все версии.
Вернулся Гомо с камерой «Сони» и холщовой походной сумкой Джока.
– Да, расскажи полиции, что видел, как этот спятивший дерьмоед отпиливал мне член! – кричал Гомо. – Расскажи, что кости нет!
– Забирайся в грузовик, – приказал ему Джок. – И заводи мотор.
Когда Гомо послушался, Джок повернулся к Дэниэлу.
– Прости, Дэнни. Ты теперь сам по себе. От меня помощи больше не жди. Если меня попросят, я дам показания против тебя. Мне нужно прикрывать собственную задницу, парень.
– Да, ты безнадежный слюнтяй, – кивнул Дэниэл. – Но если тебя так заботит справедливость, как насчет Джонни и Мевис?
– То, что ты делал, не имеет ничего общего со справедливостью. – Джок повысил голос, перекрикивая рев двигателя. – Ты пытаешься быть и шерифом, и полицейским, и палачом, Дэнни. Это не правосудие, а месть. И я не хочу иметь к этому отношения. Ты знаешь мой адрес. Можешь отправить туда деньги, которые мне должен. Пока, Дэнни. Жаль, что это закончилось так. – Он забрался на пассажирское место в кабине. – Не пытайся остановить нас. – Он помахал автоматом. – Я умею им пользоваться.
Джок захлопнул дверцу, и Гомо вывел машину на шоссе.
Дэниэл остался стоять в темноте, глядя на яркие самоцветы – хвостовые огни грузовика, – пока их не скрыл поворот дороги.
В ушах у него еще звенело от близкого выстрела. Его тошнило, голова кружилась. Слегка пошатываясь, пошел он туда, где Джок оставил «лендкрузер», и упал на водительское сиденье.
Очень долго его поддерживал гнев, злоба на Чэнгуна и его соучастников, на Гомо и больше всего – на Джока и его вмешательство. Но вот гнев медленно рассеялся, и Дэниэл начинал осознавать серьезность собственного положения. Он выдвинул обвинения, которые не может доказать; он повредил чужую собственность; он угрожал жизни правительственного служащего и оскорбил его, пусть и не причинил ему серьезного ущерба. Ему могут предъявить с полдюжины обвинений.
Потом он снова подумал о Джонни и его семье, и личная опасность потеряла всякое значение.
«Я был так близок к раскрытию аферы, – с горечью думал он. – Еще несколько минут с Гомо, и они были бы у меня в руках. Я почти взял их, Джонни».
Нужно было решить, что делать дальше, но голова болела и трудно было размышлять логично. Нет смысла гнаться за Гомо. Он теперь настороженный, и ему каким-то образом удалось избавиться от слоновой кости.
Но в каком еще направлении действовать? Конечно, остается Нинь Чэнгун. Он ключ ко всему заговору. Однако единственная нить, ведущая к нему, теперь, когда кость исчезла, – это загадочная записка Джонни и отпечаток, оставленный на месте убийства.
Есть еще Четти Синг. Гомо признался, что знаком с сикхом. Что он сказал, когда Дэниэл назвал это имя? «Да, я расскажу тебе о нем, если ты меня не порежешь».
