Ирина растерялась: с ней никто и никогда не говорил так грубо. Она не хотела злить этого человека, от которого во многом зависело, как пойдет дело, но и пасовать перед ним не собиралась.
— Зачем вы говорите со мной в таком тоне? — мягко спросила она. — Я вам не вру.
— В таком случае будьте добры говорить только о том, что было, а не делиться своими догадками. — Он помолчал, потом добавил: — Кто еще мог быть в курсе этой истории с Аленой? И еще… Простите меня за вопрос, но кому могло быть выгодно, чтобы вы ушли от мужа?
Ирина вспыхнула:
— У меня нет любовника! И вообще я не понимаю, какое вам дело до нашей личной жизни!
— Эта самая личная жизнь довела вашего мужа до убийства, в противном случае, поверьте, я бы не стал копаться в чужом грязном белье. Так кто еще мог знать обо всем?
— Я не знаю, — тихо сказала она. — Павел не убивал, поверьте. Он не способен, понимаете, даже в ярости. Прошу вас, выпустите его под залог, а завтра я приведу адвоката.
— Вы опять предлагаете мне взятку. В третий раз я вам этого не прощу. — Горелик неожиданно улыбнулся. — Хорошо. Вы мне симпатичны, не скрою. Я разрешу вам увидеться с мужем минут на десять, не больше. Но выпустить его не могу — не просите. Найдите адвоката, самого хорошего. Я знаю, вам это по средствам. Но повторяю: положение сложное. Единственное, что могу посоветовать — поговорите с Аллой. Она кажется женщиной разумной, хотя и подавлена горем. После свидания с мужем поезжайте домой, уже поздно. В выходные займитесь поиском адвоката, сюда лучше не приходите. Меня не будет, а пытаться снова встретиться с мужем не советую.
Ирина открыла сумку. Он остановил ее взглядом, и она покорно закрыла ее.
— Спасибо и на этом. — Ирина помедлила. — Вы думаете, у него нет шансов?
— Я думаю, что в жизни все возможно, хотя многое чисто теоретически, — философски изрек майор и вышел из комнаты.
Она осталась одна, лихорадочно думая, что сказать мужу в эти десять минут.
Павла привели почти сразу. Она встала ему навстречу, хотела обнять, но он покосился на охранника, и она только прикоснулась к его руке.
— Прости меня, — хрипло сказал он. — Я давно должен был рассказать тебе. Мне очень неприятно, что ты узнала обо всем от чужих людей. И поверь, что я тебя не предавал.
— Я знаю. — Она помедлила. — Паша, я знаю гораздо больше, и знаю давно — с тех пор, как это началось. Но сейчас не время разбираться в наших отношениях. Надо подумать о том, как вытащить тебя отсюда.
— Это будет трудно, — устало ответил Павел. — Похоже, они уже решили, что это я. Кому охота разбираться в сложном деле? Главное — поставить галочку, что преступление раскрыто, тем более когда обвинение выглядит столь веско. Показаний Аллы о наших с Аленой отношениях в последнее время вполне для этого достаточно. И никто не попытается понять, почему, к примеру, на ноже нет моих отпечатков пальцев — скажут, что я их просто стер, как заправский убийца. Или никто не задумается над тем, почему надо было Алене так резко поставить вопрос именно в этот день и час — не для того ли, чтобы заманить меня в квартиру? А кстати, откуда тебе все было известно?
— Я скажу тебе позже. Сейчас нам важно договориться о дальнейших шагах. Насколько я понимаю, основной допрос еще впереди. Не говори ничего, завтра я приведу адвоката, найду самого лучшего. Ладно? И пожалуйста, милый, не падай духом, прошу тебя. Понимаю, как тебе тяжело, но постарайся собраться с силами. Мы вытащим тебя, я уверена в этом.
— По поводу адвоката обратись к Сергею. У него есть неплохие контакты в этой сфере. Или пусть свяжется с нашими юристами, они посоветуют.
— Хорошо, все сделаю. Что тебе принести? Еду, одежду?
— Оставь мне сигареты, остальное — завтра. И вот еще… — Он замешкался. — Пожалуйста, позаботься о Машеньке. Алла тебе ее вряд ли отдаст, но передай ей денег.
— Не беспокойся об этом. Знаешь… Она такая славная, твоя Машка.
Павел слабо улыбнулся.
— Она не Машка, а Машенька. И просто суперская девчонка.
Охранник сделал движение в сторону Павла. Они встали.
— За меня не волнуйся, я в порядке. Жду тебя завтра к полудню. Сегодня же позвони Сереге, пусть с утра пораньше договорится с адвокатом. Ириш, — он посмотрел ей прямо в глаза, — а ты правда веришь, что я не делал этого?
— Господи, Паша… — Не обращая уже внимания постороннего человека, она прижалась к нему. — Ни единой минуты не сомневалась. И жду тебя домой… Только завтра суббота, и я не уверена, что смогу увидеть тебя.
— Тогда до понедельника.
Он повернулся и вышел. Через секунду вошел другой милиционер и вежливо попросил ее выйти из кабинета.
Ирина ехала обратно, стараясь сосредоточиться на езде — она подумает дома, завернувшись в плед и заварив себе крепкого кофе. Надо только успокоиться, решить, что надо делать в первую очередь, главное — не паниковать. Было уже двух часов, и по пустынной трассе путь домой занял всего полчаса. Она не стала ставить машину в гараж, припарковалась возле дома, быстро поднялась на пятый этаж. Распахнула дверь в свою квартиру, и почувствовала, что не в силах переступить порог пустого дома. Слезы душили ее, и только в этот момент она в полной мере ощутила всю сложность свалившихся на них проблем.
Она все-таки заставила себя войти в квартиру — в ночную пустоту их уютного гнездышка, где ей всегда было так тепло и спокойно. Было… Было тогда, когда в доме их было двое — она и ее Павел. Она дала волю рыданиям — надо было выплеснуть эмоции, накопившиеся за день: ей предстояла бессонная ночь и трудный день.
Внезапно Ира успокоилась: слезы не помогут, надо действовать — и все разрешится само собой. Слава Богу, они оба живы-здоровы, а от тюрьмы да от сумы, как говорится, никто не застрахован. Наверное, исход ситуации, полной лжи и фальши, в которой они жили последний год, мог быть только таким драматическим. Видит Бог, она не желала Алене ничего плохого, а уж тем паче смерти, но та сама во всем виновата. Впрочем, сейчас это уже не важно: несчастная заплатила за все сполна. Теперь главное — вытащить Павла, а для этого надо найти настоящего убийцу.
Она налила себе коньяк, который всегда помогал ей лучше соображать, сделала пару бутербродов, вспомнив, что в последний раз ела больше двенадцати часов назад. Откусив, едва не поперхнулась, представив, что муж сидит в камере голодный. Потом приказала себе загнать поглубже все эмоции и включить только холодный рассудок. Она не собиралась строить из себя частного детектива, как героини многочисленных популярных покетбуков, но, похоже, именно ей придется поломать голову: следствие явно не собирается утруждать себя поиском настоящего убийцы, полагая, что все ясно. Павел прав: кому в милиции охота разбираться во всем этом? Есть идеальный подозреваемый, и его сделают идеальным обвиняемым. Вот и все — преступление раскрыто. Хотя… Этот оперуполномоченный, майор, произвел неплохое впечатление — явно не глуп и, как ей показалось, симпатизирует Павлу. Однако рассчитывать на него Ира не собиралась. Уж лучше нанять частого детектива, но сначала они найдут хорошего адвоката.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
