девушкам сердца.
— Его затруднительно назвать повесой, — продолжила безжалостная Мими, — взять хотя бы болезненную страсть к Элен. Арсеньев даже на Корфу и в Италию отправился из-за madame Суворовой.
Что? У Мари от новости, обрушившейся тотчас на её голову, ослабли ноги. В глазах предательски защипало. Разве могло быть так, что Дмитрий, так пристально на неё глядевший, влюблён в другую? Ведь, события на Корфу разворачивались как раз три года назад, когда он, по пути заграницу, случайным образом оказался поблизости злосчастного пруда, в который свалилась оконфузившаяся мадемуазель Ренне.
— Справедливости ради, Мими, — неожиданно вступилась за Арсеньева Ирэн, — Дмитрий Васильевич и сам хлебнул горя с Еленой Александровной. Вот уж, кто из них более ветренее, так именно она. Играет мужчинами, как ей вздумается. И это при живом муже.
В словах подруги Мари расслышала неприкрытую зависть.
— Ах, оставь, ma chère. Ты разве не знаешь Аркадия? Его кроме охоты и карт ничего не интересует более. В такой ситуации… — Хотела продолжить Мими, но осеклась на полуслове, так как заметила, что к ним из центра залы шёл улыбающийся Арсеньев.
Мари поняла, что он шествовал к ней и ликование обуяло её. Что бы не говорили товарки, она точно знала, чувствовала: не может быть Дмитрий повесой. Не может он быть влюблён в другую женщину, ибо не смотрел бы на неё так. Так заинтересовано. Так пристально. Так жарко.
Двери залы открылись, две сотни глаз устремилась ко входу. В помещение вошла пара опоздавших гостей. Это была чета Суворовых. Мари видела их неоднократно на балах в прошлых сезонах, она не могла не знать Элен и Аркадия.
Сын великолепного и любимейшего всеми фельдмаршала, совсем отбился от рук после смерти своего отца. Он служил, как придётся, а главной его страстью стала вовсе не молодая красавица-жена, а охота и карты.
Элен не завидовали. Она была невероятно красива и прекрасно воспитана, однако слишком несчастна в браке. Подолгу скучающую красавицу, покуда она ждала мужа с охоты, развлекало множество кавалеров, которые только похвалиться могли, что стали фаворитами Елены Александровны. Неужто и Дмитрий попал в сети скучающей чаровницы? А потом Мари припомнила, что Элен приходилась кузиной Михаилу Воронцову, а значит, её дом тот мог посещать в любое время. Равно, как вместе с ним и ближайшие по корпусу друзья. Мари стало душно, хоть в помещении и было не жарко.
Дмитрий наконец понял, куда устремлены все взгляды гостей и остановился, оборачиваясь. Мари не видела его лица, но успела понять, как он весь напрягся и замер на секунду, рассматривая вошедших. Всего секунда, но Мари всё распознала. Он отсалютовал Аркадию бокалом, развернулся и продолжил свой путь навстречу ей, как ни в чем не бывало. Мари пришлось сделать над собой усилие, хотя душа её, вся в сомнениях, разрывалась сейчас на части.
— Мазурка, господа! — Объявил распорядитель бала и танец, доселе столь желанный, показался девушке настоящей пыткой. Как хорошо, что он быстрый и некогда думать о том, что она только что увидела.
Арсеньев уже был подле неё, учтиво кланялся, приглашая на танец. Мария подала кавалеру руку и проследовала с ним на свободное место посреди бальной залы. Прозвучали первые аккорды, и мелодия полилась, закружилась по залу, увлекая пары танцующих за собой в динамичном танце. Мари же не думала ни о чем другом, только лишь о том, какие фигуры надобно выполнить.
— Благодарю Вас, Мария Карловна. — Сказал Дмитрий, целуя ей руку после мазурки.
Надо же, Воронцов говорил правду относительно умения Арсеньева танцевать мазурку. По его тону и не скажешь, что только что он кружил ее в танце — голос ровный и спокойный. Сама же девушка запыхалась, едва поспевая исполнять многочисленные па.
— Réciproquement. * — Ответила Мари. Губы вмиг пересохли.
— Хотите лимонада? — Предложил кавалер, все еще держа её руку в своей. — До ужина есть некоторое время.
Мари осторожно вынула ладонь. Дольше держать было бы уже неприлично.
— Пожалуй. — Улыбнулась она.
— Тогда я вернусь через минуту. — Заверил он. Мари кивнула.
Пока граф отсутствовал, к Мари подошёл Марин. Этот человек вызывал опасение и нравился ей одновременно.
— Мария Карловна, граф просил развлечь Вас, пока он отошёл за лимонадом. — Скучающим голосом произнёс Сергей Никифорович и Мари удивилась, что он запомнил её имя.
— Благодарю вас, monsieur. Я так утомилась танцевать, что теперь совершенно не скучаю, мне бы отдышаться.
— Вот посему я и не танцую мазурок.
— Мне показалось, будто Вам и на самом балу скучно. Простите, ежели обидела Вас, Сергей Никифорович.
— О, нет, что Вы! — Расхохотался вдруг Марин. Смех его был столь заразительным, что Мари сама невольно улыбнулась. — Мне не на что сердиться, Мари, ведь, Вы абсолютно правы. Зрите в корень, так сказать. Я был бы рад писать стихи, да муза покинула меня нынче и не озаряет своим вниманием. Посему я и поддался на уговоры друзей. Но я, и правда, рад, что поехал. Отрадно видеть любимого друга счастливым.
Мари покраснела до кончиков ушей. На душе её стало легко и радостно, ведь, Марин пусть и завуалировано, но дал понять, что Арсеньев заинтересован в ней.
— Вот, что я еще хотел вам сказать, Мария Карловна, пока наш балбес не вернулся. Будьте бережны с его сердцем, которое, увы, было изрядно разбито одною особой. Не обманите его ожиданий, молю Вас! Дмитрий заслужил хоть толику счастия!
Мари не знала, что сказать, а потому лишь молча кивнула. Сердце же ее ликовало.
— А я все думаю, куда это запропастился наш дорогой пиит? А он тут, в компании милой Мари. Вы же — сестрица Леопольда Карловича? — Услыхала Мари приятный женский голос за спиной.
Уже догадываясь, кто стоит позади них, Мари обернулась. Так и есть, позади девушка увидела очаровательную Елену Александровну Суворову, которую сопровождал уже изрядно подпивший муж.
— Знаешь ли ты, милый мой Серж, — неожиданно вмешался в разговор Аркадий, — сколько уток я пострелял за время, пока мы были в деревне? Ежели посчитать их всех, ты будешь крайне удивлен количеством!
Элен фыркнула.
— Только представьте, как тяжело мне далась эта ссылка. — Закатила красавица глазки. — Скука, Серж, в деревне смертная! Ни балов, ни театров, ни подруг. Зато моему благоверному — истинное раздолье. А он и рад не замечать женских страданий.
— Там отличная охота. А дамам всегда есть, чем заняться, даже в глуши. — Продолжал беззаботно настаивать Аркадий.
Елена Александровна метнула в мужа полный ярости взгляд и отвернулась.
— Ах, прекрасная моя Елена! — Марин поцеловал прелестнице ручку, — не стоит так огорчаться. Вы теперь уж в Петербурге и
