весь Свет восхищён вами!
— Только ради вас, мой дорогой друг, я не стану грустить более. — Суворова обворожительно улыбнулась. — А вы за то поведайте мне, Серж, где наш дорогой Митя? Я слышала, он вернулся.
Мари, ставшая свидетельницей ссоры четы Суворовых, а потом и столь фамильярного обращения Элен к Дмитрию, потеряла, казалось, дар речи. Ей бы скрыться отсюда, уйти, да только как? Неприлично объявить об этом. К тому же, это её сразу выдаст.
— Арсеньев ушёл за лимонадом. Но, сдается мне, это не более чем прикрытие, — пошутил Марин, дабы разрядить обстановку, — в австрийской кампании граф утратил своё мастерство великолепного танцора и нынче пытается отдышаться где-нибудь на лестнице.
— Ты главное, Костую* так не говори, Серж. — Возник рядом Воронцов. — Приветствую тебя, дорогая кузина. Как свежий деревенский воздух, пошел ли на пользу тебе?
— Ах, Мишель, ты слишком жесток! — Надула губы Элен. — Ежели бы ты только знал, как тяжко мне было там находиться. В конце концов, деревня — это не Лондон и не Париж.
— Так уговори Бижу, он обязательно свозит тебя заграницу. Правда, как только закончится сезон охоты. Ежели не в этом году, так в следующем точно.
Элен покачала головой. Мужчины рассмеялись. Мари почувствовала себя в их компании лишней. Видно стало, что они — старые друзья, которым и в общении было позволено чуть больше.
— Куда все же запропастился Арсеньев? — Удивился Марин. — Этак наши дамы высохнут от жажды.
— Его остановил Разумовский. Ты же знаешь, Серж, как он словоохотлив.
— Уууу. Теперь понятно, отчего он не мог вернуться скоро.
Мари поняла, что попала в ловушку. Дмитрий не возвращался, а находиться в обществе малознакомых людей, гораздо богаче и выше её самой по положению, было затруднительно. Но более всего Мари тяготило то, что приходилось общаться с Элен.
— Михаил Семёнович, не могли бы вы проводить меня к маменьке. Скоро начнется обед, а мне нужно сказать ей пару слов.
— Конечно, Мария Карловна. С удовольствием сопровожу вас.
— Благодарю. — Ответила девушка. — Прошу прощения, господа. Была рада поболтать.
— Мари, а приезжайте ко мне с визитом. — Вдруг пригласила её Элен. — Видите, в каком жестоком обществе мне приходится существовать. Буду рада вашему приезду.
Элен Суворова была так мила и открыта, что Мари не решилась отказать.
— Вы очень любезны, мадам. С удовольствием навещу вас при случае.
— Я принимаю по четвергам.
Мари слегка поклонилась и поспешила отойти от компании.
— Не воспринимайте слишком близко на свой счёт, Мари. — Неожиданно серьезно сказал Воронцов, подавая ей руку. — И думаю, вам понятно, с какой целью позвала вас моя сестрица?
Девушка молча кивнула. Значит, это все-таки правда.
* * *
*Ich hoffe, Marie, dass du dich vernünftig. Mutter war wütend über deine Frechheit. — Надеюсь, Мари, ты будешь вести себя благоразумно. Мать была в бешенстве от твоей дерзости. (Нем.)
*Du musst mich nicht daran erinnern, Leo. Ich habe + einen Grund gegeben. — Нет нужды мне об этом напоминать, Лео. Я никогда не давала повода. (Нем.)
Костуй* — Дружеское обращение друг к другу между графом Воронцовым и Мариным, Арсеньевым. (Архив кн. М. С. Воронцова, тома 35,36)
Réciproquement.* — Взаимно (фр.)
Глава 27
Разбитое сердце
Когда Мишель Воронцов вернул Мари матери и брату, на неё обрушился шквал гнева.
— Где ты была, негодница? — Процедила Ханна Бориславовна, еле сдерживаясь, как только Михаил Семенович оставил их. — Позора не оберешься с тобой!
— Не волнуйтесь, матушка, я не сделала ничего дурного. Мы просто немного поговорили с графом и его друзьями. — Мари хотелось разрыдаться, а тут мать со своими нравоучениями.
— Отчего же тебя привёл Воронцов? Где этот бесстыдник, что посмел бросить юную девицу и не вернуть после танца?
— Он меня не бросал, вы ошибаетесь. Дмитрий Васильевич отправился за лимонадом. Но я подумала, что следует вернуться к вам.
— Как хорошо, что Михаил Семенович был рядом, на него определенно можно положиться. Кто же был там еще, кроме этого дурака Арсеньева и Мишеля? — Настойчиво пытала мать.
Ах, до неё ли было сейчас Мари? Все её мечты посыпались прахом — ужина не случилось, а встреча с возлюбленной Дмитрия совсем выбила из колеи.
— Воронцов, Марин и чета Суворовых.
— Надеюсь, ты была обходительна с Михаилом Семёновичем? — Спросила мадам Ренне, мило улыбаясь проходящим мимо гостям.
Мари опешила. Надо же, куда решила замахнуться матушка!
— Равно, как подобает вести себя в обществе со всеми добрыми знакомыми. — Ответила Мари сухо.
— Дура! Что с неё взять⁈ — Ханна Бориславовна скривилась в презрительной усмешке. — Сейчас начнется ужин. Ты могла бы вернуться в их компанию.
— Нет, маменька, мне что-то дурно сделалось. Видимо, духота сказалась. Вряд ли я смогу отужинать за общим столом. Разрешите мне поехать домой? — Взмолилась Мари.
Но фокус не удался. Собственно, особенных надежд Мари и не питала на сей счет. Мать искусно раскрыла её хитрость и позволила только выйти на галерею, подышать. Сопроводить Мари пришлось Лео. Судя по всему, затея эта ему не особо нравилась, видимо, были дела поважнее.
В последнее время Леопольд обивал пороги известных домов, пытаясь завести нужные знакомства для протекции на хорошее место. Но пока это ему удавалось плохо. Против армии была мать, а на гражданской службе без покровительства приличного места не сыскать. Служить государству Лео не очень-то и хотелось. Гораздо приятнее спать до обеда и единственным своим занятием иметь прогулки и визиты к знакомым. А вечером бесконечная череда из карт, балов и рестораций. Однако, на такую жизнь у Ренне не было средств. Вот и приходилось Леопольду старательно искать себе способ выделиться.
Заприметив по пути к галерее какого-то важного сановника, Лео решил поприветствовать его, пока сложились удачные обстоятельства. Но мать дала ему совершенно четкое указание — сопроводить Мари на воздух. Девушка заметила, что брат в сомнении и сама предложила:
— Лео, ты хотел поприветствовать того господина? Так иди, до галереи остался один коридор. Я и сама дойти смогу.
— Плохая идея! Но верно, мне надобно отойти. Я буду ждать тебя здесь.
— Хорошо. Я подышу немного и вернусь тотчас же.
Мари была несказанно рада, что отделалась от брата. Ей очень хотелось остаться в одиночестве и подумать о произошедшем. Слезы душили, стояли невыплаканным комом в горле.
Девушка приоткрыла двери и проскользнула в помещение — деревянную галерею, которая со двора опоясывала дворец на уровне второго этажа. Шум бала остался где-то позади. Здесь же царила совсем иная атмосфера. Тут и там примостились кадки с живыми растениями — пальмами, деревцами, кустами, образуя этакий
