высоте. Когда «Мессершмитт» выходил из боя полупереворотом и вертикально пикировал вниз, оказалось, что мы не можем повторить этот маневр. Несомненно, «Спитфайр» обладал лучшей маневренностью, однако маневренность как таковая не выигрывает воздушные бои. Крутой вираж – скорее оборонительный маневр, чем наступательный. Малый радиус разворота «Спитфайра» может спасти вас, если вы вовремя заметите атакующего. Однако лишь преимущество в высоте может гарантировать от неожиданностей…
Пикирующий бомбардировщик Ju-87 «Штука» с большим успехом применялся в качестве самолета непосредственной поддержки войск в ходе недавних кампаний. Это была просто летающая пушка, которая могла круто пикировать на цель. Пилот этого самолета мог направить свой самолет на наземную цель с большой точностью и сбросить бомбу с предельно малой высоты. Однако основные принципы использования самолетов непосредственной поддержки войск требуют, чтобы они могли отражать атаки истребителей противника. «Штуки» этому требованию не соответствовали ни в малейшей степени и понесли тяжелые потери, когда столкнулись с нашими «Спитфайрами».
Из трех типов вражеских бомбардировщиков, Не-111, Do-17 и Ju-88, последний превосходил по своим характеристикам первые два, и сбить его было сложнее, чем остальные. Он имел высокую скорость, и когда пикировал на полном газу, то «Спитфайр» не мог его догнать.
Моральный дух летчиков Люфтваффе был высоким. Молодые командиры истребительной авиации воевали в Испании и уже прошли с боями пол-Европы. Тактика действий немецких истребителей была более совершенна, чем наша, и они крайне скептически относились к принятому у нас сомкнутому строю.
Перед войной наши собственные истребительные эскадрильи, как и эскадрильи других стран, тоже летали в едином строю, составленном из звеньев по 3 самолета. Такой строй был совершенно идеальным для всякого рода шоу, и хотя любой пилот истребителя мог удержаться на хвосте своего ведущего, когда звено пробивало облачный слой, этой строй оказался почти бесполезным в воздушном бою.
В Испании немецкие летчики быстро поняли, что скорость Me-109 делает тесный строй непригодным для боя. Большой радиус виража современных истребителей вынуждал летчиков увеличивать интервалы, чтобы сохранить строй во время разворота и при этом контролировать воздушное пространство. Высокая скорость сближения, особенно при лобовых атаках, сделала необходимым практически мгновенное опознание самолетов противника, чтобы ведущий успел занять выгодное для атаки положение. Эти простые требования вынуждали перейти к более свободному строю, в котором самолеты держались на различной высоте, что позволяло пилотам прикрывать друг друга и осматривать более широкие сектора горизонта, чем раньше.
Именно немцам принадлежит заслуга изменения строя истребительной авиации. Основной тактической единицей стала rotte, или пара истребителей. Они держались на расстоянии примерно 200 ярдов, и главной обязанностью ведомого было прикрывать ведущего от атак сзади. Ведущий выбирал курс своей маленькой группы и прикрывал ведомого…
Давайте посмотрим на растопыренные пальцы правой руки и представим, что солнце находится высоко слева. Средний палец – это командир звена, а указательный – его ведомый. Он должен контролировать левую полусферу. Ведомый держится ниже командира, чтобы тот мог в любой момент видеть его самолет, несмотря на солнце. Противник обычно старается атаковать со стороны солнца, значит, эту сторону следует контролировать особенно тщательно. Поэтому вторая пара летит справа от командира, но слегка выше, то есть опасную зону держат под наблюдением две пары глаз…
Когда вы летите на своем «Спитфайре» в 5 милях над землей, вы видите, что ваши крылья закрывают вам обзор вниз… Но четверка истребителей, рассредоточенная по высоте, не имеет слепых зон. Этот строй может легко маневрировать. Три пилота, следующие за командиром, контролируют свои участки неба и следят за ведущим, не вертя головой каждую секунду. В таком строю лететь довольно легко, и пилоты устают гораздо меньше, чем в колонне… Этот строй легко разделяется на основные элементы – пары, так как одиночный пилот не может самостоятельно контролировать всю сферу. Пары очень легко перестраиваются в единое звено или эскадрилью. Пилоты в таком строю чувствуют себя гораздо увереннее, так как нет замыкающего колонны, который неизбежно принимает на себя все атаки. Этот строй больше напоминает строй фронта, где у всех пилотов практически одинаковые шансы на выживание…
Следует отметить, что к концу войны строй четверки приняли истребители по всему миру…
Помимо устаревших боевых порядков мы оказались позади Люфтваффе и в таком вопросе, как методы атаки вражеских самолетов. В Колтишелле нас учили различным методам атаки, в ходе которых нам приходилось выполнять затяжные и сложные маневры, прежде чем открыть огонь по бомбардировщику. И никому не приходило в голову задать простой вопрос: «А чем будут заняты немецкие истребители, пока тянется весь этот кордебалет?»
Истребитель – это просто летающая пушка, его главные качества – скорость и внезапность удара. Именно их использование приносит самые большие успехи. Выдающиеся пилоты предыдущего поколения быстро обнаружили, что, имея преимущество в высоте, можно контролировать весь ход боя. Имея преимущество в высоте, истребитель может использовать в качестве прикрытия солнце или облака, чтобы занять тактически выгодную позицию. Пилоты старшего поколения сформулировали это кратко: «Бей фрица от солнца». И эта формула не потеряла своего значения и в наши дни.
Джеймс Джонсон, «Лучший английский ас».
В небе над Дюнкерком, да и над всем проливом, то и дело кипели бои. Немцы, разумеется, прежде всего ставили на бомбардировщики. «Бомбардировщик является основой воздушной мощи, – поясняет в своей книге Джонсон. – Истребитель, даже когда он активно используется для помощи бомбардировщику, всего лишь вспомогательный инструмент. В любом сражении борьбу за господство в воздухе выигрывает бомбардировщик при поддержке истребителя». Собственно, так оно и есть, бомбардировщики могут уничтожать корабли, армии и целые города, тогда как истребители – только другие самолеты.
Соответственно, в такой ситуации, которая сложилась при Дюнкерке, основой немецкого воздушного флота были бомбардировщики, а британского – истребители, которые единственные могли этим бомбардировщикам помешать.
Несмотря на сопротивление британских истребителей, люфтваффе совершили несколько мощных налетов на корабли и суда, сосредоточившиеся у Дюнкерка, и в общей сложности потопили 243 (из 861) плавучих средства, принимавших участие в эвакуации. Плюс они постоянно бомбили порт, и на некоторое время им удавалось выводить его из строя настолько, что кораблям просто некуда было швартоваться.
Обе стороны бились отчаянно и несли большие потери. «Количество боевых вылетов, совершаемых нашими измотанными летчиками, было выше обычного, – вспоминал Кессельринг. – Неудивительно, что «спитфайры» неуклонно увеличивали наши потери. Из-за плохой погоды, сделавшей полеты еще более рискованными, мы были лишены возможности хотя бы морально ощущать себя победителями. Любой, кто видел обломки самолетов в прибрежных водах или на побережье либо слышал о происходящем в небе от возвращающихся на аэродромы экипажей истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков, мог лишь восхищаться действиями наших
