представлением.
Я приказал своему кучеру следовать за каретой Авроры, а сам сел внутрь, напротив тётушки. Поездка прошла в напряжённом молчании. Лишь когда мы подъехали к её дворцу на Фонтанке, Аврора нарушила тишину:
— Ты не понимаешь, во что ввязался, Максим. Некоторые силы выше нашего понимания. Выше даже понимания императора. Я пытаюсь защитить империю единственным доступным способом.
— Делая людей послушными марионетками? — я не скрывал сарказма. — Благородная цель, не спорю.
— Когда придёт время, ты поймёшь, — она посмотрела на меня почти с сожалением. — Жаль, что к тому моменту может быть слишком поздно.
С этими загадочными словами она покинула карету, окружённая своей охраной, неизвестно откуда возникшей у дворца.
Возвращаясь домой, я размышлял о словах Романовой. Что она имела в виду под «силами, выше нашего понимания»? Знала ли она о Вечном городе и его эмиссарах? И если да, то какую роль она играла в этой игре?
Одно я знал наверняка: мне нужно было как можно скорее добраться до полных исследований матери. Только там могли скрываться ответы на все эти вопросы.
А пока — нас ждал Государственный совет и обвинения Петра Алексеевича. Битва только начиналась, и я не собирался отступать ни на шаг. Слишком много стояло на кону — не только моя репутация или даже жизнь, но судьба всей империи.
* * *
В личных покоях императора Михаил Алексеевич Романов пытался скрыть своё волнение, но румянец на щеках выдавал его эмоциональное состояние.
— Ты уверен в своих чувствах, сын? — император внимательно смотрел на него. — Польский союз важен для империи, но я не хочу, чтобы ты принимал такое решение только из чувства долга.
— Я люблю её, отец, — просто ответил Михаил. — Карина… она не похожа ни на одну женщину, которую я встречал. Она понимает меня, разделяет мои интересы. С ней я чувствую себя… целым.
Алексей Сергеевич улыбнулся с неожиданной теплотой.
— Тогда я благословляю ваш союз. И не беспокойся о политических последствиях — я уже обсудил это с польским послом. Они тоже не возражают.
— Спасибо, отец, — Михаил склонил голову. — Я не подведу тебя. Ни как сын, ни как защитник империи.
— Я знаю, — император положил руку на плечо сына. — И именно поэтому я поручаю тебе особую миссию. В это неспокойное время мне нужен кто-то, кому я могу полностью доверять. Кто-то, кто не поддался влиянию Авроры.
— Ты знаешь⁈ — Михаил вскинул голову.
— Об эликсире и его воздействии? Да, мне докладывали, — лицо императора стало жёстким. — Я не так слеп, как думает моя сестра. Но время открытого противостояния ещё не пришло. Сначала нам нужно собрать все доказательства.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — осторожно спросил принц.
— Поддержи Максима на завтрашнем Совете, — ответил император. — Пётр представит свои «доказательства», и Максиму понадобится союзник. Кто-то, чьё слово имеет вес.
— Конечно, отец, — Михаил выпрямился, в его глазах загорелся решительный огонь. — Я не позволю оклеветать брата.
* * *
А в это время, в своих роскошных апартаментах, Аврора Сергеевна Романова смотрела на собственное отражение в зеркале. Её лицо, сохранявшее молодость благодаря эликсиру, выглядело безмятежным, а губы изогнулись в едва заметной улыбке удовлетворения. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри неё бушевала настоящая буря эмоций — чувство триумфа, смешанное с предвкушением.
Инсценированное покушение прошло даже лучше, чем она рассчитывала. То, что Максим лично вмешался и «спас» её, было неожиданным, но чрезвычайно полезным поворотом судьбы. Теперь весь двор будет говорить о том, как доблестный четвёртый принц защитил свою тётушку от неизвестных злоумышленников. А она, разумеется, будет выражать ему публичную благодарность.
— Наивный мальчишка, — промурлыкала она, поправляя безупречную причёску. — Сам не понимает, как играет по моим правилам. Весь в свою мать — благородный до глупости. И… предсказуемый.
Дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл её доверенный помощник — тот самый «охранник», сопровождавший её из дворца.
— Всё прошло как планировалось, Ваше Высочество, — доложил он с поклоном. — Новость о покушении уже распространяется по городу. А принц Максим… он, кажется, что-то подозревает, — осмелился заметить помощник.
— Пусть подозревает, — Аврора вернулась к своему туалетному столику и открыла шкатулку с пузырьками. — Это не имеет значения. Теперь он в ловушке собственного благородства. Он спас меня публично — и не сможет открыто выступить против тётушки, которую только что защитил от убийц.
Она довольно улыбнулась.
— Завтра я распоряжусь, чтобы об этом происшествии узнал весь двор. Героический поступок принца Максима Алексеевича должен быть щедро вознаграждён всеобщим восхищением.
— А следующий этап? — спросил помощник. — Всё готово?
— Разумеется, — Аврора Сергеевна извлекла из шкатулки небольшой флакон с перламутровой жидкостью. — Раз уж на меня напали один раз, никто не удивится, когда это произойдёт снова. Всё готово для финальной части плана.
— Как продвигается работа над усовершенствованной версией эликсира? — задал мужчина вопрос, выбиваясь из своего образа, но женщина никак не указала ему на это.
— Медленнее, чем хотелось бы. Без полных записей Марии трудно решить проблему нестабильности при высоких дозах.
— Значит, нам нужны эти записи, — помощник нахмурился.
— И мы их получим, — Аврора Сергеевна разглядывала флакон на свет.
— А император? И обвинения против Максима?
— Пусть всё идёт своим чередом, — Аврора поставила флакон обратно в шкатулку. — Пётр сыграет свою роль, но настоящий план совсем в другом. Иди. У тебя много работы.
Когда помощник ушёл, Аврора вновь посмотрела в зеркало. Её отражение словно светилось изнутри странным, нечеловеческим светом.
— Скоро, — прошептала она, и на мгновение её глаза вспыхнули голубым огнём. — Очень скоро.
Глава 9
Зал заседаний Государственного совета выглядел особенно внушительно в этот день. Тяжёлые бархатные портьеры были раздвинуты, позволяя утреннему солнцу заливать светом длинный стол, за которым собрались самые влиятельные люди империи. Звучало это помпезно, но фактически было правдой — министры, главы ведомств, военачальники, каждый из которых управлял целой отраслью государственной машины. А во главе стола, разумеется, восседал император Алексей Сергеевич.
Я сидел справа от него, на месте, которое обычно занимал Пётр, что само по себе было достаточно прозрачным жестом. Наследный принц, прибывший последним, заметно побледнел, увидев меня на «своём» месте, но быстро взял себя в руки и
