вам ее дает, – всего лишь работник. Но над нами хозяин бизнеса, не советую пытаться его кинуть. Имейте в виду, некоторые сведения собираются несколько дней. Тогда платите аванс, а потом, когда работа будет сделана, отдадите остаток.
– Деньги в банке, – стараясь говорить спокойно, сообщила я, – переведу вам на карту, когда скажете.
– Хорошо, – согласился Матвей. – Пойдемте.
Мы опять принялись бродить по коридорам, спускаться и подниматься по лестницам и притормозили у двери с ободранной обивкой, на которой криво висел номер «120».
– Ждите, – велел Матвей и быстро пошел прочь.
– Погодите! – крикнула я.
Мужчина обернулся.
– Слушаю.
– Вы оставите меня здесь одну? – занервничала я. – Тут никого нет, но слышны шорох и писк…
– Мыши, – пожал плечами мужчина. – Они вас не тронут. Советую бояться людей – они намного злее грызунов.
Дверь, около которой мы находились, распахнулась. Теперь передо мной предстал лохматый парень в тренировочных штанах и мятой майке. Он быстро произнес:
– Геннадий.
– Нет, Дарья, – возразила я, удивившись вопросу, – неужели есть женщины, которых зовут Геннадий?
– Получил смс с вашим именем, – кивнул юноша. – Геннадием зовут меня. Входите.
Ощущая себя дурой, я вошла в помещение и постаралась не выказывать удивление. Большая комната, человек десять сотрудников, каждый сидит в небольшом отсеке, работников отделяют друг от друга только невысокие перегородки. Головы их видны, а тела – уже нет.
– Пройдемте в переговорную, – предложил Геннадий, распахивая еще одну дверь.
На сей раз я очутилась в небольшом пространстве со спартанской обстановкой. Стол, на нем несколько ноутбуков и большой монитор. На стене висит экран. Два кресла. Геннадий сел, облокотился на столешницу и начал:
– Говорите.
Я начала излагать суть дела. Когда замолчала, юноша кивнул.
– Понял. Сейчас вас Ваня отведет в «Гнездо лося», посидите там. Через некоторое время он вас сюда опять доставит.
В ресторане я провела около двух часов, потом угрюмый бородатый молодой мужчина вернул меня в кабинет и оставил нас с Геннадием вдвоем.
– Вас интересуют сведения о семье Поповых, – спокойно заговорил парень. – Кирилл Андреевич. Ничего порочащего, но есть необычный факт: был в отпуске по уходу за ребенком. Начал писать книги, добился успеха. Потом основал сеть книжных магазинов. Женат на Эсфири Иосифовне. У пары был сын Евгений, тот рано умер. Сейчас старший Попов тяжело болен, живет в особом доме-пансионате для богатых людей с проблемами здоровья. Писатель превратился в малого ребенка лет примерно трех-четырех. Его речь примитивна: «дай», «хочу», «пить». Это облегчает уход. Но иногда «малыш» капризничает. Если Кирилл не получает желаемое, он принимается рыдать, топать ногами, закатывает истерику. Из такого состояния мужчину легко вывести с помощью шоколадки или мультиков. Короче говоря, Попов – малыш младшего детсадовского возраста, только высокого роста и немалого веса. При больном постоянно находится сиделка. Счета оплачивает Эсфирь. Попов впал в такое состояние после отравления. Они с сыном Евгением, Агафьей Владимировной Коршуновой и ее сыном Никитой отравились кулебякой из рыбы, которую приготовила Эсфирь Иосифовна. Было установлено, что женщина не желала смерти близких ей людей. Она сделала начинку из палтуса, лосося и малоизвестной в России барракуды. Та сама по себе не ядовита, но хищница любит полакомиться морским обитателем под названием фугу, смертельно опасным японским деликатесом. Съев ее, барракуда сама становится отравой. Понять, опасна барракуда или нет, визуально невозможно, ее внешний вид не меняется. Эсфирь продавец об опасности рыбы не предупредил. Имя рыбника женщина не знала, внешность его запомнила плохо. В полиции пришли к выводу, что жена не хотела травить близких. В пользу этого говорит и другой факт. Напомню, вместе с Кириллом и Евгением за стол сели Никита и Агафья Коршуновы. Женщина была домработницей, много лет помогала семье Поповых. Хозяева прекрасно относились к прислуге, а она за них стояла горой. Нет ничего удивительного, что отец и сын пригласили горничную отведать деликатес – Агафью считали родственницей. После ужина Евгений, Агафья и Никита скончались. Кирилл выжил. Почему он, старше всех по возрасту, не ушел в мир иной? Ответа нет. Но по-настоящему живым его назвать трудно. Вероятно, мужчина счастлив – в его распоряжении несколько комнат, всякие развлечения, доступные человеку в таком состоянии. Соматически он здоров. Но, похоже, жить Кириллу до смерти в пансионате.
– Меня уверяли, что информация о постояльцах хорошо охраняется, никакие сведения об их жизни наружу не вытекают, – заметила я. – И я не сумела попасть на территорию. А вы много интересного узнали.
– Жизнь сейчас намного удобнее, чем была, например, в шестидесятых годах двадцатого века, – пожал плечами Гена. – Абсолютно все можно получить через интернет. Но за комфорт всегда приходится платить. Придется смириться, что и ваша биография может открыться тем, кто умеет и знает, в каком огороде откапывать сведения. Данные о жителях дома-санатория действительно спрятаны, но денежный «хвост» всегда можно проследить. Полагаю, вам безразлично, как мы находим информацию, главное, чтобы она была правдивой, верно?
Я кивнула.
– Мы никогда не врем, – по-прежнему спокойно продолжил парень, – дорожим своим именем. Солжем – и клиенты от нас отвернутся. Есть еще один минус прогресса – мгновенное, веерное распространение любой новости, если она появляется в сети. Но мы этим не занимаемся. Сейчас зачитываю вам материалы, которые смог найти. Никите на момент кончины было девятнадцать лет. У домработницы было двое сыновей. Кто их отец – неизвестно, Агафья никогда не состояла в браке. Но старший, Роман, который тоже беседовал со следователем, сказал: «Думаю, мать была любовницей Кирилла. Разве хозяин станет покупать простой горничной кооперативную квартиру в том же подъезде? Оплачивать обучение Никиты? Скорее всего, мой брат – сын Кирилла. Вот у меня точно другой папаша, от него ничего хорошего ждать не приходилось. Ничего мне даром не досталось, все сам добыл. Имени мужика не знаю».
Геннадий постучал пальцами по клавиатуре.
– Агафья много лет служила у Поповых, никогда не состояла в браке, но родила двоих детей. От кого Роман? Информации нет. Ни один мужчина ребенка не признал, никто алименты не платил. Малыша мать сначала отдала в круглосуточные ясли, затем в такой же садик и школу-интернат. Рома хорошо учился, получил высшее образование. Спустя короткое время после появления на свет старшего ребенка Агафья родила Никиту. Вот у того было другое детство. Домработница тогда уже получила в подарок от Попова отличную квартиру в том же подъезде. Младший сын в ясли и садик не ходил, всегда жил с мамой. Вероятно, ему наняли няню, но это лишь моя догадка. Хорошим поведением Никита никогда не отличался, успехами в учебе похвалиться не мог. Роман другой. Получив аттестат и золотую
