ли я, что не хочу, чтобы ты умер в каком-нибудь овраге по дороге? Кхм. В общем-то, заманчивое предложение.
Мой сарказм его не убеждает, и он продолжает стоять у входа. Дождь уже барабанит по крыше, и я хватаю его за руку, затаскивая в дом.
— Только веди себя тихо, — прижав палец к его губам, предупреждаю я. — Сестра спит.
Мы почти на цыпочках пробираемся в мою комнату, и только закрыв дверь, я осознаю, что наделала.
Глава 27. Марк
Впервые за долгое время я просыпаюсь не сам.
Меня будит звук, который мог бы издавать плод любви петуха и чайки. С каждой секундой кудахтающий крик нарастает — значит, скоро я встречусь с птицей нос к носу, нос к клюву.
На меня наваливается что-то тёплое, и звук прекращается. Я глубоко вдыхаю, и меня обволакивает запах миндаля и шоколада. Я прижимаю источник запаха к себе.
Мягкое. И хихикает.
Звук даёт прямую команду моему члену. Не то чтобы он нуждался в дополнительной стимуляции с утра. Он давно готов.
Тёплое, мягкое и хихикающее нечто начинает извиваться подо мной, ещё сильнее разжигая желание, а потом произносит мягким, чуть осипшим с просонья женским голосом:
— Марк, отпусти, мне нужно… срочно!
Я разлепляю глаза, и источник аромата приобретает конкретные очертания. Чёрные как уголь волосы растрёпаны, почти такие же тёмные глаза смотрят на меня со смущением и лёгкой паникой, мягкие, чётко очерченные губы изогнуты в неуверенной улыбке.
Повинуясь порыву, я зарываюсь лицом в её волосы, ещё глубже вдыхая их аромат, переплетаю её ноги своими. Из такого захвата ей ни за что не вырваться, самодовольно отмечаю я.
— Мне жизненно необходимо в туалет, — жалобно пищит Полина и начинает активнее вырываться.
Я недовольно вздыхаю, ради приличия жду несколько секунд и только после нехотя ослабляю захват. Мягкое тёплое тело быстро выскальзывает из кровати и на цыпочках выбегает из комнаты.
Вспомнив, где нахожусь, я тянусь и принимаю сидячее положение. Ощущения такие, что вчера меня переехали трактором. Травмированное плечо тянет, поясница неприятно ноет, а колени затекли от неудобного положения — кровать не только не рассчитана на двух людей, но в принципе не подходит для взрослого человека.
Блекло-розовые шторы на окнах пропускают лучи света, и я оглядываю комнату, которую не успел внимательно рассмотреть вчера. Не будь я уверен, что тёплое мягкое тело, рядом с которым я проснулся, принадлежит Полине, я бы подумал, что нахожусь в комнате девочки-подростка.
Небольшая кровать занимает большую часть комнаты. В углу стоит коричневый стол, который язык не поворачивается назвать рабочим, я делал домашку за таким лет двадцать назад. Вместо кресла к столу приставлен обычный белый пластиковый стул, на котором сейчас свалена наша одежда.
Противоположную стену занимает советского вида коричневый шкаф, дверцы которого обклеены постерами поп-звёзд конца нулевых. Удивительно, но старины Бибера я там не нахожу. Девчачий интерьер дополняет овальный ковёр ярко-розового цвета с голубым шаром посередине.
В свои тридцать два это первый раз, когда я остался на ночь у женщины, всегда предпочитая свою квартиру и комфортные номера отелей. И это было до травмы; сейчас же моё тело без умолку кричит, что я слишком стар, чтобы спать на любой поверхности, не являющейся моим ортопедическим матрасом.
В следующий раз мы проснёмся в моей кровати.
В следующий раз, Марк?
Да. Следующий раз будет, сейчас я в этом уверен. Мы уснули и проснулись вместе, и несмотря на то, что в течение ночи ничего не происходило, потому что «сестра спит», я уверен, что мы вышли за рамки фарса с ночными дежурствами.
Мысль, что, возможно, Полина испытывала ко мне влечение ещё до того первого разговора в моём номере, впервые загорается в моей голове.
Нет, это чушь. Но это уже не имеет никакого значения. Важно то, что её влечение ко мне сейчас очевидно. Я понимаю, что не могу ждать больше ни секунды; мы должны поставить точку в наших идиотских договорённостях.
Выбравшись из кровати, я секунду раздумываю, стоит ли надеть джинсы перед тем, как отправиться на поиски Полины, как возвращается птица-франкенштейн. Тошнотворное чириканье издаёт Полинин телефон.
Очевидно, она из тех, кто ставит несколько будильников с разницей в пару минут. Я мысленно ставлю заметку, что с этой привычкой ей придётся расстаться или как минимум сменить рингтон.
Подняв телефон, я выключаю отвратительный звук и почти бросаю его на кровать, как вижу сообщение от некоего Алекса99. У меня даже не успевает возникнуть моральной дилеммы — читать или нет. На экране отображается начало сообщения, и взгляд автоматически фиксируется на словах:
«Спасибо за вчерашнюю встречу, давай запланируем новую, но уже у мен...»
Мне не нужно читать остальное; я и так знаю, чем оно закончится. Мои догадки подтверждает и источник уведомления — популярное приложение для знакомств.
Пальцы крепко сжимают телефон, первый порыв — запустить его в стену, но годы терапии дают своё, и я автоматически раскладываю захвативший меня поток эмоций на составляющие: ревность, злость, отвращение, разочарование. Последнее преобладает.
От сведённых челюстей у меня начинают ломить зубы.
Ну и дурак же ты, Марк.
Разжимаю пальцы, и телефон несколько раз подпрыгивает на матрасе. Быстро нахожу свою одежду: джинсы, футболку, ветровку. Жутко хочется пить; ощущение собственной тупости оставляет горькое послевкусие во рту. На языке вертится слово «предательство», которое я не имею права использовать. Мы не в отношениях. Мы ни о чём не договаривались. Полина мне ничего не должна.
Я её начальник. Она — моя подчинённая, которая дала себя трахнуть несколько раз. И не просто дала, а в обмен на выходные.
Чёрт побери, это почти то же самое, как если бы я ей платил.
Мне становится противно до тошноты. Я новыми глазами смотрю на кровать, в которой проснулся. Сколько мужиков просыпалось здесь до меня? Интересно, она так же беспокоилась о том, чтобы их не застукала сестра?
Факт, что Полина параллельно спит с несколькими мужчинами, не укладывается в голове.
Но разве то, что она отсосала у тебя за выходной, укладывается?
Нет. Полина определённо не так идеальна, как я её себе представлял. Что за кретином я был бы сейчас, предложи ей отношения.
Я ещё раз обвожу трезвым взглядом комнату. То, что минуту назад казалось мне милым, сейчас выглядит жалким и потасканным. Мне нужно выбраться отсюда и как можно скорее.
Развернувшись, я сталкиваюсь со своей сотрудницей, завернутой в одно полотенце. Её мокрые волосы толстыми змеями спускаются на плечи, покрасневшие щёки и
