держаться от меня подальше. Что изменилось?
— Понимаете, Тимур Русланович, — сказал ректор, ставя чайник на стол и садясь напротив. — Дело, по которому я вас пригласил, касается финансов. И, если честно, оно довольно деликатное. Я бы даже сказал, щепетильное. Понимаете, да?
— Вы снова хотите уговорить меня спонсировать академию? Верно понимаю? — спросил Ахметов с лёгкой усмешкой, отставив чашку в сторону. — Знаете, мне это уже не так интересно, как раньше. Тем более что лучших искателей вы отправляете на службу к князю Марату Страхову. Зачем мне кормить конкурентов? Из чувства альтруизма и любви к родине? Я хоть и патриот, но все же.
— Нет, нет, князь! — сказал ректор. — Тут совсем другое. Я хочу предложить вам нечто более интересное, что может быть выгодно нам обоим. Возможно, даже изменит расклад сил в Империи.
Яковлев точно понимал, чем он может увлечь князя. Его последняя фраза ударила точно в цель.
— Хм, — сказал Ахметов, подаваясь вперёд. — А вот это уже интереснее. Излагайте, Павел Сергеевич. Я прямо весь во внимании. Только без долгих вступлений, хорошо?
— Хорошо! Видите ли, князь, — сказал ректор, понизив голос. — Я тоже считаю не вполне справедливым, что вроде как по роду все князья равны, но кто-то из них, как говорится, равнее. И академии очень бы хотелось не зависеть от какого-то одного рода, который может в любой момент перекрыть финансирование, если ему что-то не понравится. Это неправильно.
— И что же вы предлагаете, Павел Сергеевич? — спросил Ахметов. — Поменяете одного спонсора на другого? Ситуация останется прежней, поменяются только лица. Я не вижу здесь никакой выгоды для себя.
— Не совсем так, Тимур Русланович, — сказал ректор. — Мы хотим отказаться от спонсорства в принципе. Стать независимыми. Сами принимать все ключевые решения.
— И как вы это себе представляете? — усмехнулся Ахметов, откидываясь на спинку кресла. — Студенты будут жить в палатках? В поле? А еду будут добывать охотой и рыбалкой на ближайших озёрах? Или вы планируете печатать деньги в подвале? Ну за это статья есть специальная в законодательстве. Интересный вы человек, Яковлев.
Он засмеялся, но ректор не поддержал его шутку.
— Не совсем так, князь, — сказал Павел Сергеевич. — Мы хотим жить за счёт наших зон порталов. За счёт кристаллов, которые добываем сами. У нас есть ресурсы, и мы хотим научиться их использовать так, как это делают крупные роды.
— Но все же знают, — сказал Ахметов, прищурившись, — что у вас самая бедная зона из всех действующих. Вы никогда не были лидерами по добыче. Что изменилось? Новые технологии?
— Я не хочу посвящать вас в подробности, князь, — сказал ректор, вставая и подходя к небольшому сундуку, который стоял у стены, покрытый защитными замками. — Скажем так, у нас появились новые возможности, и я готов продемонстрировать вам доказательство нашей будущей финансовой стабильности.
Он открыл сундучок. Там лежали кристаллы, жёлтые и красные, и немало. Я узнал те, что мы собрали на нашем последнем дежурстве с отрядом Икс. И ещё несколько десятков, которых я раньше не видел. Видимо, другие отряды тоже работали, пока меня не было в академии. Там уже было на приличную такую сумму.
— Ого, — сказал Ахметов, подходя ближе и заглядывая в сундук. Даже немного присвистнул. — Неплохо так, Павел Сергеевич. Неплохо. Вы меня удивили. Правда. Но зачем вам я?
— Вы же понимаете, что если вы начнёте сами отправлять деньги себе на счета, это будет выглядеть, мягко говоря, подозрительно. Да и оборот кристаллов нам тяжело вести самостоятельно. У нас нет ни структур, ни инструментов, ни проверенных людей, ни связей в финансовом мире. Именно поэтому вы нам и нужны, князь, — сказал ректор, закрывая сундук и возвращаясь на своё место. — Я хочу предложить вам быть посредником. Своего рода мостом между нами и финансовой системой Империи.
— И какая же у меня будет роль, Павел Сергеевич? — спросил Ахметов, возвращаясь в кресло.
— Мы будем передавать вам кристаллы, — сказал ректор. — А вы будете переводить на наши счета суммы в виде благотворительных пожертвований, желательно от разных организаций, разумеется, оставляя себе процент за посредничество и риск.
— И какой процент? — спросил Ахметов.
— Двадцать, — сказал ректор. — Стандартная рыночная ставка.
— Павел Сергеевич, предложение вполне рыночное, — сказал Ахметов, возвращаясь в кресло и снова закидывая ногу на ногу. — Но вы думаете, мне это интересно? Эти деньги, честно говоря, роли особо не сыграют. А вот проблемы появиться вполне могут. Если кто-то узнает, я рискую потерять репутацию.
— Я предполагал такой ответ, князь, — сказал ректор. — Поэтому в добавок к этому мы готовы в полтора раза увеличить количество рекрутов, отправляемых после окончания учёбы в ваши зоны. Это уже живые люди, а не просто цифры в отчётах.
— Вот это уже интереснее, — сказал Ахметов. — Но всё равно не совсем то, что может меня заинтересовать. Я не нищий, Павел Сергеевич, и меня не так легко купить.
— А что же вы хотите, князь? — спросил ректор. — Называйте свою цену. Мы готовы обсуждать. В пределах разумного, конечно. Каково ваше предложение?
— Двадцать пять процентов с каждого перевода, — сказал Ахметов. — В два раза больше рекрутов, чем вы отправляете сейчас, и возможность выбирать самостоятельно. Без вашего вмешательства и без ваших запретов. — Если на первые два пункта я ещё готов пойти, — сказал ректор. — То последнее сразу же категорическое нет. Слишком много власти вы хотите. Это уже не сделка, это захват академии.
— Давайте так, Павел Сергеевич, — сказал Ахметов. — Я смогу отбирать одного студента с каждого набора. Пойдет? Всего одного человека. Это справедливо, вам не кажется?
Ректор задумался. Прошло несколько секунд, показавшихся мне вечностью.
— Хорошо, — сказал ректор. — По рукам, князь. Это нас, пожалуй, устроит.
Они пожали руки.
— И ещё, Павел Сергеевич, — сказал Ахметов, не отпуская руку ректора и глядя ему прямо в глаза. — Этим студентом будет Ярослав Шереметьев. Это не обсуждается.
Лицо ректора изменилось. Он побледнел и замолчал.
* * *
— Ярослав, — раздался голос Игоря откуда-то издалека. — Ты чего? Сидишь, как статуя. Я уже второй раз тебя зову. Ты вообще меня слышишь?
Картинка пропала. В ушах зашумело, перед глазами поплыли тёмные пятна. Я открыл глаза.
— Игорь, ты чего? Давай не сейчас! Я очень занят! — сказал я, делая вид, что перечитываю страницу. — Потом поговорим, хорошо?
— Ладно, — сказал Игорь, пожав плечами. — Но ты странно выглядишь. Бледный весь, и глаза какие-то пустые, как у покойника.
— Устал, — сказал я. — Иди, правда, потом. Я сам к тебе зайду.
Игорь ушёл, качая головой.
Я снова закрыл глаза и вернулся в кабинет ректора.
— Я повторяю, князь, — голос ректора был твёрдым. — Это невозможно. Даже
