Я посмотрел на часы. Время ленча. Что ж, может быть кто–нибудь и появится.
Только как, подумал я, и откуда? Дороги не было, были несколько приземистых деревьев, высохшая трава и бурый кустарник. Но ведь как–то меня сюда привезли. Не орел же занес меня в эти заросли. В зеркало я разглядел нечто вроде пыльной тропы. Дорога была заросшей и кончалась метрах в двадцати от того места, где находилась машина.
Через месяц начнется сезон дождей. Деревья, кусты и трава зазеленеют, а дорога превратится в глинистую канаву. Тогда уж меня никто не найдет.
Если я все еще буду здесь.
Я неистово затряс головой. Я же на прямой дороге к сумасшествию, как тот человек в автомобиле, которого я играл. Я же решил не сходить с ума во что бы то ни стало!
Да, да!
А может быть, будут искать с вертолета?
Автомобиль серый. Но его, наверное, можно заметить. Я вспомнил, что неподалеку есть небольшой аэродром.
Эван может нанять вертолет…
Но где меня искать? Автомобиль стоял носом на север и в конце лесной дороги. А заповедник был огромным и диким.
Кричать? Может быть, но кто услышит? Вряд ли! О, эти маленькие шумные автомобили с наглухо закрытыми окнами, на которых туристы ездят по заповеднику, пользуясь только асфальтированными дорогами…
Включить сигнал?.. Исключено. Не та машина.
* * *
Время обеда пришло и ушло. Я бы не отказался, если бы мне предложили кружку холодного пива.
Внезапно я услышал хруст. Кто–то шел ко мне! Я повернул голову… это был жираф.
Высоченная тварь цвета кофе с молоком, не обращая никакого внимания на автомобиль, ощипывала остатки листьев. Жираф заслонил солнце, и я некоторое время находился в благословенной тени. Время от времени животное наклоняло прекрасную длинную шею и большими глазами с необычайно длинными и густыми ресницами вглядывалось в переднее стекло.
Я заговорил с ним.
— Слушай, старина, слетай–ка в Скукузу и поговори там с нашим общим знакомым Хаагнером. Пусть подъедет сюда на своем джипе и вытащит меня из этой ловушки.
Меня испугал мой собственный голос. В нем звучал неподдельных страх. Я мог и должен был надеяться, что Эван, Конрад, Хаагнер, туристы вот–вот найдут меня, но в глубине души в это не верил. Подсознательно — может быть, потому, что я уже играл эту роль, — я был готов к тому, что ждать придется долго.
Но в финале меня спасут. Крестьянин, проезжая на осле, увидит мой автомобиль. Так заканчивался фильм, так будет и на самом деле.
Потому что меня будут искать.
Я не явлюсь на премьеру. Уэнкинс забеспокоится, забегает и вышлет спасательную экспедицию.
Премьера состоится в среду.
Насколько я помню, сегодня пятница.
Человек может прожить без воды шесть или семь дней.
Жираф неторопливо удалился.
Среда будет шестым днем без воды.
* * *
Когда жираф ушел, а вместе с ним и тень, я почувствовал, до чего сильно печет солнце. Нужно было что–то делать.
Больше всего страдали руки, лобовое стекло было, как это принято в тропиках, затенено сверху, поэтому, откинув голову, я спасал ее от действия солнечных лучей, которые, тем не менее, падали на живот и бедра. Я расстегнул манжеты и засунул руки в рукава.
Затем я подумал, что стоит мне снять туфли и носки — и я смогу открыть окно и проветрить машину.
Но я не стал этого делать. Меня пугали не звери.
Единственный запас жидкости находился в моем организме. Каждое движение, каждый вздох его уменьшали. Влага испарялась, превращаясь в окружающий меня воздух. Пока окна закрыты, влага, пары ее, остаются в автомобиле.
Воздух снаружи был сух, как порох. Мне хотелось максимально отдалить те часы, когда моя кожа начнет трескаться. Влажный воздух предохранит слизистую оболочку рта и носоглотки.
* * *
Вновь и вновь я взвешивал возможности моего спасения, переходил от надежды к отчаянию. То я думал, что Эван и Конрад, обнаружив мое исчезновение, немедленно разослали спасательные отряды, то, минуту спустя, представлял, как они, посчитав меня хамом, бросившим их, не попрощавшись, отправились на север, и Эван, охотясь за олифантами, уже забыл, что на свете существует некто Э.Линкольн. Киноактер.
А кроме них, некому думать, что со мной может что–то случиться. В Иоганнесбурге знают, что я уехал на неделю, а потому ни ван Хурен, ни Уэнкинс, ни Родерик не станут беспокоиться. Они не ждут моего телефонного звонка и не рассчитывают, что я появлюсь раньше вторника.
Оставалось надеяться на Эвана и Конрада. И на крестьянина с ослом.
* * *
В какой–то момент этого бесконечного дня мне пришло в голову пошарить в карманах.
В заднем был бумажник, но деньги мне сейчас были ни к чему.
Ерзая на сиденье, мне удалось передвинуть правый карман вперед. В нем оказались фирменные спички отеля «Игуана Рок», голубая резинка и огрызок карандаша.
В левом кармане я нашел две вещи. Носовой платок… и полиэтиленовый пакет из–под бутербродов.
Хаагнер не позволил выбросить его.
«Это может убить животное», — сказал он.
И спасти человека.
* * *
Великолепный, чудесный пакет.
Советую каждому, кто отправляется в пустыню, прихватить с собой, по крайней мере, одну штуку.
Я знал, как можно добыть в тропиках столовую ложку воды за сутки, но, к сожалению, не в наглухо закупоренном автомобиле. Для этого нужно выкопать ямку. А кроме того, необходимы камень, кусочек пленки и какой–нибудь сосуд.
Конденсация.
Итак, ямка в земле. Копают ее в самую жару на глубину сантиметров сорок. В ямку ставят кружку, миску, накрывают ямку пленкой и кладут на пленку камешек или несколько монет.
Прохладною ночью на пленке появятся капельки.
Если все пойдет нормально, к утру у вас будет ложка воды.
* * *
Не так уж много.
Добрых полчаса я набирал воздух носом и вдыхал в мешочек. На его внутренней поверхности выступили мелкие капли росы. Пар влаги из моих легких теперь попадал в мешочек, что не было бессмысленным расточительством.
Я вывернул мешочек и старательно облизал его.
Восхитительная влага. Потом я приложил прохладную влажную пленку к щеке, и меня в первый раз охватило отчаяние. Я осознал всю ничтожность моего успеха.
* * *
Я вынул из кармана голубую резинку, собрал края наполненного раскаленным воздухом пакета, закрутил их, стянул резинкой и повесил пакет на баранку. Он раскачивался, как детский воздушный шарик, а когда я касался его, он раскачивался сильнее.
* * *
На закате у меня забурчало в животе. Конечно, от голода. Но и это можно было вытерпеть.
Вновь напомнил о себе мочевой пузырь. С этим я справился так же, как в прошлый раз. Со временем, думал я, эта проблема отпадет. Кто не пьет, тот не льет. Народная мудрость.
* * *
Явился вечер и спугнул надежду. Вновь надеяться на кого–то я буду через двенадцать часов. Ночь была очень долгой и очень странной.
У меня начались судороги. Я вспомнил, как я и это изображал в «Человеке в автомобиле». Теперь судороги были настоящие. По мере того, как холодало, мышцы сводило болезненное напряжение.
Я попробовал размяться и сломать руль, но только устал. Потом я придумал комплекс статических упражнений, чтобы не окоченеть совсем, но выполнил лишь половину.
Потому что — о чудо! — несмотря ни на что, я заснул.
* * *
Когда я проснулся, кошмар продолжался.
Я дрожал от холода, я деревенел и хотел есть.
Немного подумав, я стал обгрызать карандаш. Не для того, чтобы съесть, а для того, чтобы обнажить графит.
* * *
Уже перед рассветом я подумал о том, что Дэн не мог обойтись без посторонней помощи. Конечно же, он сам надел на меня наручники и захлопнул дверцу, но ведь кто–то должен был забрать его отсюда. Пожалуй, он бы не решился идти пешком, не из–за диких зверей, а не желая привлекать внимание.
Следовательно, у него был помощник.
Но кто?
* * *
Аркнольд…
Он знал о махинациях Дэна и молчал о них. Раскрытие аферы грозило ему, как минимум, потерей лицензии, представило бы в самом невыгодном свете. Но пойти на убийство?
Нет.
Барти? За деньги?
Возможно.
* * *
Кто–то из ван Хуренов? Но зачем? Ерунда.
Родерик. Чтобы создать сенсацию, о которой мечтает каждый журналист?
Катя?
Мелания?
Полный бред.
* * *
Клиффорд Уэнкинс? Ради рекламы?
Если это так, то мне не грозит ничего серьезного, он скоро явится и спасет меня. Ведь не мог же он пойти на это для того, чтобы избавиться от меня. Фирма «Уорлдис» не простит ему уничтожения товара, на котором она делает деньги. Как я хотел надеяться на то, что это рекламный трюк! Но у меня не получилось.
* * *
Эван, Конрад?
Об этом думать не хотелось.
Они были рядом. Они ночевали в соседних домиках. Любой из них мог войти и усыпить меня.
