Он смотрел на мои отекшие ноги, расслабленные руки, мутные глаза. Он не испытывал никаких угрызений совести. Прекрасный юноша, образец американской красоты. Спокойный, холодный и безжалостный, как лед.
Он схватил лежавшие на моих коленях листки, швырнул авторучку на заднее сиденье…
— Обо всем догадался… И все описал, — сказал он. — Ты ловкий парень, Эд Линкольн. Жаль, что у тебя не будет читателей.
Он смотрел в мои полузакрытые глаза, чтобы понять, реагирую ли я на его слова или уже без сознания. Потом он достал зажигалку и сжег листки с моими записями. Я слабо застонал, как будто возражая. Это его позабавило.
Он улыбнулся.
Когда бумага догорела, он растоптал пепел.
— Ну, вот и все, — весело сказал он.
Я стонал. Он не обращал на это внимания.
— Отпусти… меня…
— Отпадает.
Он вытащил из кармана связку ключей.
— Это ключи от машины. А это от наручников. — Ключи блестели на солнце.
— Умоляю…
— Нет, старина, твоя смерть — это целая куча денег. Моя куча. Получается так.
Он положил ключи в карман, хлопнул дверцей и уехал.
* * *
Бедная Нерисса, подумал я, надеюсь, ты умрешь, не узнав, какой у тебя племянник; судьба редко бывает милостивой.
* * *
В зеркальце появилось отражение четырех автомобилей. Они остановились поодаль. Это были пикап Эвана и Конрада, машина ван Хурена и две полицейские машины. В первой, как я потом узнал, были врач и фотограф, а во второй Дэн Кейсвел.
Они вышли из машин. Отличный обед для львиной семьи, окажись они здесь. Однако звери держались подальше. Может быть, понимая, что рядом с Дэном ловить нечего.
Подбежал Конрад и открыл дверь моей машины.
— Все в порядке, дорогуша? — спросил он.
Я кивнул.
— Я нашел его случайно! Я ехал за помощью, — говорил Дэн очень звонким и решительным голосом.
— Как бы не так! — пробормотал Конрад. Он мудрил над наручниками все теми же проволоками.
— У него в кармане ключ, — сказал я.
— Не может быть! — воскликнул Конрад, подошел к полицейскому и что–то сказал ему шепотом. После короткой схватки с сопротивляющимся обладателем ключи от наручников и автомобиля вновь заблестели на солнце.
— Может быть, вы объясните нам, мистер Кейсвел, почему вы уехали, если у вас в кармане лежали ключи от наручников.
Мистер Кейсвел исподлобья смотрел на полицейских.
— Или вы уехали именно поэтому?
Эван наслаждался, наблюдая за всем этим. Из–за дерева, которое выворотил слон несколько дней назад, он вытащил «Аррифлекс» на штативе.
— Все зафиксировано на пленке, — заявил он. — К машине шел провод. Чтобы включить камеру, достаточно было нажать кнопку. Это сделал Линк, когда этот тип подъехал.
Конрад вытащил из–под машины магнитофон и отцепил микрофон от обивки задней дверцы.
— А все, что он говорил, записано на магнитофон, — добавил он.
Золотой мальчик был бел, как холст.
Квентин ван Хурен подошел ко мне. Я был все еще прикован к баранке.
— Боже мой! — произнес он. — Какая трагедия!
Я криво улыбнулся.
— Золото — причина многих трагедий, — прокаркал я. Ван Хурен шевелил губами, он был потрясен.
Золото, зависть и жадность… Дьявольский коктейль.
Эван резвился так, как будто это он сочинил сценарий и поставил всю эту удивительную историю. Потом он увидел, что меня все еще не расковали, не расстегнули, ему стало неудобно, он подошел ко мне с ключом в руке и на секунду остановился рядом с ван Хуреном.
Он смотрел на меня так, как будто увидел что–то совершенно для себя незнакомое. А потом впервые улыбнулся мне с искренней симпатией.
— Стоп, — сказал он. — Больше дублей не будет.
Ричард С. Пратер
Не убежишь!
Глава 1
Стив Беннетт нахмурился: что это так взволновало Марго? Тряхнув головой, он потянулся всем своим большим телом и откинулся на мягкую спинку сиденья. Врывавшийся в окошко ночной бриз взлохматил его темные волнистые волосы; он взглянул на девушку за рулем и тихо проговорил:
— Да успокойся ты, Марго, расслабься. Девушка была красива броской красотой эстрадной артистки. Повернув голову, она взглянула на Стива темными, широко поставленными глазами, потом перевела взгляд на дорогу — туда, где яркие лучи фар прорезали темноту.
— Я совершенно спокойна, дорогой, — произнесла она приятным, глубоким, хорошо поставленным голосом. — Не выдумывай.
Стив посмотрел на ее длинные пальцы, сжимавшие рулевое колесо с такой силой, что суставы побелели. Все еще хмурый, он снова потянулся, с трудом сдержав зевок.
— Ладно, Марго. Я, похоже, еще не проснулся. Никогда тебе не прощу, что ты даже не сварила мне кофе. — Он провел ладонью по темной щетине, выступившей на выдающемся вперед подбородке. — Мне следовало по крайней мере побриться.
— Я тебе говорила, у нас не было на это времени. Уже светает. — Ее голос прозвучал весьма напряженно.
Он выглянул в окошко. В полумиле справа от машины на фоне светлеющего неба начинали вырисовываться силуэты небоскребов Метро–Сити. Через несколько минут должно было появиться солнце.
— Расскажи–ка мне подробнее об этом ревнивом Ромео, — попросил Стив.
— О чем тут говорить? — небрежно бросила она.
— Какого черта тогда ты так напугана? — поинтересовался он.
Ответ ее прозвучал резко, даже грубовато:
— И вовсе я ничем не напугана. Ты не можешь помолчать?
Стив поиграл желваками, помолчал, потом спросил спокойным голосом:
— Да в чем дело, Марго?
Оторвавшись от дороги, она взглянула на него широко открытыми глазами, заметно расслабилась и произнесла:
— Прости. Я задумалась. Не следовало так огрызаться.
— Задумалась о чем?
— О тебе и о себе, Стив. О том, как весело нам было. Кажется, уже миллион лет назад. И какие разные мы стали.
Он попытался было ответить, но тут его взгляд снова упал на ее руки, сжимающие руль, и он спросил небрежным тоном:
— Что тебя грызет? Почему ты так нервничаешь?
— Не глупи, Стив.
— И не думаю. Ты словно боишься чего–то. Она тихо рассмеялась:
— Да чего мне бояться? У тебя просто разыгралось воображение.
— Может быть. Может, все дело в этом парне, кем бы там он ни был. Может…
Она повернула голову и пристально взглянула на него, поджав красные губы.
— Отстань. Я уже говорила, что у тебя разыгралось воображение. Оставим это. Стив Беннетт вздохнул:
— О'кей, о'кей. Успокойся.
Следующий квартал они проехали молча, потом Марго прижалась к обочине и остановилась между двумя уличными фонарями.
— Приехали? — спросил Стив.
— Полагаю, дальше не стоит подвозить тебя. Нас могут увидеть.
Стив наморщил лоб и спросил:
— Ну и что? Не нравится мне такая осторожность, Марго. Мы увидимся сегодня вечером?
— Если хочешь.
— Разумеется, хочу. В восемь?
— В любое время. Можно и в восемь. Стив левой рукой обнял ее за плечи и притянул к себе. Она протянула ему полные приоткрытые губы.
— Ты замечательная, Марго, — тихо произнес он. — Мне так тебя не хватало все это время!
— Стив, — промолвила она сдавленным голосом, потом схватила руками его шею и поцеловала в губы. На мгновение она с силой прижалась к нему; отпустив, проговорила:
— Тебе пора. Уже светает.
Бросив взгляд через плечо на светлеющее небо, он снова повернулся к ней, положил руки на ее плечи и медленно сказал:
— Марго, я же вижу, ты чем–то озабочена. Не могу ли я помочь…
Резким движением она стряхнула его руки со своих плеч и выкрикнула:
— Оставь это! Сколько раз тебе говорить, что все в порядке! А теперь — проваливай!
Не сказав больше ни слова, Стив Беннетт открыл дверцу машины и выбрался на тротуар. Гибкий, длинноногий, грациозно двигающийся, он захлопнул дверцу, пробормотал: «Увидимся» — и зашагал по улице в сторону центра Метро–Сити.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как девушка высунулась из окошка и позвала:
— Стив!
Он остановился и обернулся:
— Да?
Долгую секунду она пристально смотрела на него, потом тряхнула головой и устало произнесла:
— Нет, ничего. Позвони мне вечером. Кивнув, он пошел прочь, озадаченно нахмурившись. В свои двадцать восемь он так и не научился понимать женщин и в данный момент пребывал в полном недоумении. Пожав плечами, он направился к освещенному кафе на углу.
Стив распахнул дверь под неоновой вывеской «Хижина Дана» и вошел внутрь. Слева он увидел длинную сверкающую стойку, а справа — с полдюжины пустых кабинок. У дальнего конца стойки сидел один–единственный посетитель.
Стив присел на табурет у стойки и просмотрел меню. Перед ним остановился маленький худой мужчина, протер сверкающую столешницу белой тряпицей и вежливо сказал:
