Читаем без скачивания Частный детектив Выпуск 3 - Дик Фрэнсис

Он наполнил бумажный стаканчик и поднес его к моим губам. Пиво было холодным и несказанно прекрасным. Я выпил только половину, каждый глоток давался с трудом.

Конрад открыл правую дверцу и залез в машину.

— У меня нет ключа, — жалобно сказал он.

Впервые за все это время мне стало смешно.

— Фу! — сказал Эван. — Ну и воняет же от тебя.

Наконец–то они сообразили, что я не могу говорить. Конрад вышел из машины и полез в багажник. Вернулся он с четырьмя кусками стальной проволоки и мотком изоленты.

Отмычка получилась не очень удачной. Конрад ругался, пыхтел, пока ему удалось отжать защелку и освободить мою правую руку. Левая могла подождать.

Потом они отстегнули ремни и стали тащить меня из машины. Это было нелегкое дело. Мое тело застыло, как желе в формочке.

— Может быть, смотаться за врачом? — предложил Эван.

Я энергично замотал головой. Я должен был срочно кое–что сообщить им, причем до того, как появятся посторонние. Трясущейся рукой я достал из–под себя мои записи и жестом попросил авторучку. Конрад протянул мне золотой «Паркер». Я написал на конверте: «Если вы никому не скажете, что нашли меня, мы сможем поймать того, кто это сделал». А потом, немного подумав, добавил: «Это очень важно».

Они, став плечом к плечу, разбирали мои каракули и буквально чесали в затылках.

Я написал: «Занавесьте ветровое стекло».

Это было сделано мгновенно. Температура в автомобиле понизилась на десяток градусов.

Эван снял с баранки мой полиэтиленовый пакет.

— А это что такое? — спросил он. На его лице появилось испуганное выражение.

Он стал читать мои записи. Я отпил еще немного пива. Рука, державшая стаканчик, еще дрожала, но жизнь возвращалась ко мне глоток за глотком.

Эван передал записи Конраду. После долгой паузы он произнес:

— Ты вправду считал, что Конрад и я участвовали в этом?

Я покачал головой.

— Клиффорда Уэнкинса выловили в озере Веммер Пан, в субботу вечером. Катался на лодке и утонул.

Эта новость дошла до моего сознания не сразу.

«Господи, — подумал я, — значит, я уже не увижу этого несчастного, потного, заикающегося маленького человечка».

«Я хочу полежать. Можно в вашем пикапе?» — написал я.

Конрад бросился выполнять мою просьбу. Убрав аппаратуру, он вынул задние сиденья из обеих машин, положил их на дно пикапа и застелил свитерами и плащами.

— Отель «Риц» рад приветствовать вас, — объявил он.

Выглядел я страшно. Четырехдневная щетина, воспаленные, запавшие глаза, кожа мертвенно–серая, в красных пятнах. Иными словами, из зеркала на меня глядел хорошо поджаренный вурдалак.

С деликатностью, которой в них никто бы не заподозрил, мои спасители помогли мне выбраться из машины и почти отнесли меня к пикапу. Я не мог выпрямиться. Мне казалось, что мои мускулы свернулись, как дорожка, когда полусогнутого меня доволокли до постели. Уже потом, лежа, я стал распрямляться, испытывая невероятную боль и одновременно чувство невыразимого облегчения. Эван перенес брезент с моего автомобиля на крышу пикапа.

«Останься, Эван», — написал я, потому что боялся, что он все–таки рванет за врачом.

Эван, по–видимому, колебался, поэтому я дописал: «Пожалуйста, не уезжайте».

— Боже мой, — пробормотал он, прочитав это. — Не бойся, мы никуда не уедем.

Эван был очень взволнован. А ведь он не любил меня, и во время съемок «Автомобиля» изводил меня, как мог.

Глоток за глотком я пил пиво. По сравнению с тем, как болело мое горло, ангина была детской игрушкой; целебная жидкость делала свое дело, и через некоторое время я уже мог шевелить распухшим языком.

Эван и Конрад обсуждали предстоящий маршрут. Как оказалось, в ближайшем кемпинге, Скукузе, не был заказан ночлег, а до Сатары, где нас ожидали, было два часа езды.

Решили ехать в Сатару, что, по–моему, было разумнее.

— Ну и прогулка, — заявил Эван. — Здесь чертовски жарко. Останови где–нибудь в тени, устроим ленч. Уже второй час, и я хочу есть.

Это уже было больше похоже на того Эвана, которого я знал и не любил.

«Хорошенько запомни это место, мы сюда вернемся», — написал я.

— Мы пошлем кого–нибудь за твоей машиной, — ответил Эван. — Потом.

Я помотал головой.

«Мы должны сюда вернуться».

— Зачем?

«Чтобы поймать Дэна на месте преступления».

Они смотрели на меня с удивлением.

— Но как? — спросил Эван.

Я написал как. Еще во время чтения у Эвана заработало воображение. Конрад хмурил брови, и было видно, что и он прикидывает, как и что сделать. Я знал, что моя идея придется по вкусу.

— Боюсь, он не даст нам этого сделать, дорогуша, — сказал Конрад.

Я позволил себе не согласиться с ним.

— А его соучастник? — спросил Эван. — Как его искать?

«Он умер».

— Умер? — они смотрели на меня с недоверием. — Ты имеешь в виду Уэнкинса?

Я кивнул. Я устал. «Все расскажу, когда смогу говорить», — написал я. Мы ехали по узкой заросшей дороге, которая несколько дней была лишь отражением в зеркале.

Конрад вел машину, а Эван набрасывал план местности. Оказалось, что нашли они меня совершенно случайно, дорогою этой давно никто не пользовался, она вела к давно высохшему водопою. Дорога эта примыкала к другой, а та, в свою очередь, к одной из асфальтированных. Эван заявил, что он легко найдет мою машину. Вчера, добавил он, они обшарили все боковые дороги, между Скукузой и Нумби. Сегодня они искали в районе высохших притоков Саби. Меня они нашли на пятой боковухе, разумеется, за табличкой «Въезд воспрещен».

Через несколько километров мы обнаружили группу деревьев, устраивающую нас. В красном ящике, как оказалось, было не только пиво, но и фрукты, и бутерброды.

Я решил пока не есть. Мне вполне хватало пива.

Мои приятели расположились так, как будто мы находились на обычном пикнике. Видимо, они решили, что у каждого нормального зверя сейчас сиеста, и распахнули двери.

Нам не встретился ни один автомобиль; по–видимому, все нормальные люди отдыхали. Эван, ясное дело, не обращал внимания на жару, а Конрад волей–неволей должен был равняться на начальство.

«Почему вы меня искали?» — написал я.

— Нам все время не хватало чего–нибудь из вещей, что остались в твоей машине. Это нам здорово мешало. Наконец, мы позвонили в «Игуану», чтобы сказать тебе, какой ты эгоист и какую свинью нам подложил.

— Нам сказали, что ты еще не вернулся, — подхватил Конрад. — Что, насколько им известно, ты поехал на несколько дней в Парк Крюгера.

— Мы ничего не могли понять, — перебил его Эван. — А тут еще твоя записка.

— Какая записка? — хотел воскликнуть я, но связки не позволили, и я написал эти слова.

— Записка, — сказал Эван, — что ты уехал в Иоганнесбург.

«Я ее не писал».

Эван перестал жевать бутерброд. Выглядело это как стоп–кадр.

— Ежу понятно, что ты не писал ее, мы дали себя провести. Там была одна фраза большими печатными буквами: УЕХАЛ В ИОГАННЕСБУРГ. ЛИНК. Мы решили, что это хамство и черная неблагодарность. Смотаться втихаря на рассвете, увезти половину съемочной аппаратуры.

«Каюсь», — написал я. Конрад расхохотался.

— Мы звонили еще, — сказал Эван. — Например, ван Хурену.

«А Дэну?» — написал я.

— Нет, — ответил Эван. — О нем мы не подумали.

И потом, мы не знали, где его искать. — Он откусил большой кусок бутерброда. — Нас взбесило то, что ты смотался без предупреждения, и только вчера мы сообразили, что ты мог заблудиться и поэтому тебя нет в Иоганнесбурге. Для проверки мы позвонили администратору в Сатаре, чтобы он узнал в Нумби, когда ты в пятницу выехал за ворота. Они посмотрели списки и ответили, что духу твоего у них не было.

— Мы и Хаагнеру звонили, дорогуша, — сказал Конрад. — Мы сказали ему что и как, но он особо не беспокоился. Сказал, что куча народу проезжает Нумби без всяких документов. Наверное, мистер Линкольн сказал, что господа Пентлоу и Конрад остались и что они заплатят по счету. Стражи порядка позвонили в Скукузу и пропустили мистера Линкольна. Еще он сказал, что ты не мог заблудиться, потому что ты серьезный человек. Только дураки ищут приключения, едут туда, куда запрещено. Если у такого испортится машина, ему конец, сказал он.

Они открыли банки с пивом и обильно запивали свои бутерброды. Я отхлебывал из стаканчика.

— Мы заплатили за тебя в Скукузе, старина, — с упреком сказал Эван. — И за разбитое окно тоже.

Я снова взялся за авторучку.

— Господи! — воскликнул Эван. — Значит, это Дэн разбил стекло!

«Да, пожалуй, — подумал я. — Дверь была заперта».

— А еще мы нашли отличное стадо слонов, — сказал Конрад. — Может быть, и сегодня нам повезет.

* * *

В Сатаре я попросил выключить кондиционер, теперь мне было холодно. Я боялся, что вновь начнутся судороги… Я лежал под тремя одеялами, и меня била дрожь.