Деверо на время забыл о личности мотоциклиста и пару мгновений молча наблюдал за Скарлетт.
— Я тут подумал о нашей проблеме, — сказал он наконец.
— Ты имеешь в виду ту, в которой ты должен отрубить мне голову, чтобы показать себя хорошим маленьким террористом-подражателем?
Он неловко поёжился.
— Да, эту.
— У МИ-5 были какие-нибудь полезные предложения?
— Давай просто скажем, — ответил Деверо, — что я упустил одну или две конкретные детали, когда связывался с ними. Они не знают о твоём участии.
На лице Скарлетт отразилось большее облегчение, чем он ожидал.
— Рада это слышать, — она широко развела руками. — Тогда продолжай. Какой у тебя грандиозный план?
— Ты должна уехать из Рима. Я проверил, и у тебя ещё достаточно времени, чтобы добраться до аэропорта и успеть на последний рейс в Лондон.
Скарлетт скрестила руки на груди и посмотрела на него.
— Что? — переспросил он, пытаясь изобразить беспечность.
— Ты что, издеваешься надо мной, Дев? Ты, бл*дь, издеваешься надо мной? Ты серьёзно думаешь, что я убегу?
— Я думал, ты возьмёшь такси, а потом улетишь. Тебе не обязательно бежать на своих двоих.
Она пристально посмотрела на него, давая понять, что на неё совершенно не произвёл впечатления его слабый юмор.
— Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я не убегаю.
Деверо был готов к этому.
— А я думал, ты утверждаешь, что я тебя совсем не знаю.
— Теперь ты лукавишь.
Он пожал плечами, являя собой воплощение ангельской невинности.
— Правда?
— Отвали, Деверо.
Он спустил ноги с кровати и встал.
— В тебе столько противоречий, Скарлетт. Я тебя не знаю. Я тебя знаю. Ты хочешь меня. Ты не хочешь меня.
Она сверкнула своим единственным белым клыком.
— Мы всё это обсуждали.
Он развёл руки в жесте примирения.
— Да, обсуждали. Ты поступила правильно, положив конец нашим отношениям.
Скарлетт пристально посмотрела на него.
— Прошу прощения?
— Мы совершенно разные люди. У нас практически нет ничего общего. Я независим. Мне нравится моя свобода. Ты полностью предана другому мужчине и с готовностью выполняешь его приказы, — Деверо покачал головой. — Я не могу так работать.
— Ты имеешь в виду лорда Хорвата, — её голос был достаточно ровным, чтобы он понял, что задел её.
— Я не имею в виду ничего плохого, Скарлетт. Ему повезло, что у него есть ты. Я просто хочу сказать, что никогда не смог бы быть так обязан кому-то другому, как ты. Это доказывает, что в глубине души мы совершенно разные люди.
Глаза Скарлетт сверкнули от ярости.
— Я ничем не обязана, — выплюнула она. — Для меня большая честь работать на Лукаса Хорвата. В Лондоне нет ни одного вампира, который не разделял бы этого убеждения.
— Ладно, — Деверо выглядел озадаченным. — Если ты так говоришь.
— Ты зазнавшийся мохнатый пёс! Ты работаешь на кучку чёртовых людей! По крайней мере, я с себе подобными. Ты выполняешь приказы людей, которые думают, что ты какой-то фрик.
— Я не выполняю все их приказы. И я решил работать на них. Ты действительно решила работать на Хорвата или просто так принято? Ты просто следуешь за толпой?
— Следую за толпой? — она повысила голос. — Следую за бл*дской толпой? Почему ты… ты… ты… — она замолчала на полуслове и опустила руки. — Ты тупица, Деверо, — она подошла к нему так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Тупой мохнатый говнюк, — прошептала она. Их взгляды встретились. — Ты действительно думал, что это сработает?
Бл*дь.
— Что? — переспросил он.
— Ты пытался спровоцировать меня на ссору. Ты хотел разозлить меня настолько, чтобы я сбежала отсюда. Тогда ты смог бы вернуться к Солентино и сказать ему, что не можешь убить меня, потому что меня здесь нет.
Деверо пристально посмотрел на неё. Затем он вздохнул.
— Разве это так уж плохо?
— Моё кольцо всё ещё у тебя.
— Ты получишь своё проклятое кольцо обратно. Я уже обещал тебе это.
— Я не из тех трусов, которые убегают из-за одного сумасшедшего.
— Это не бегство, — возразил он. — Это стратегическое отступление.
Скарлетт ткнула его в грудь указательным пальцем.
— Это ты втянул меня в это. Это ты убедил меня объединить усилия с тобой.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не должен был этого делать. Я был неправ, втягивая тебя.
— Слишком поздно, Деверо. Слишком поздно. Теперь, когда я здесь, я не отступлю. Я так не работаю, и мне определённо не нужна твоя защита. Я занимаюсь подобными вещами гораздо дольше, чем ты. Может, ты и большой злой волк, но у меня всё равно больше власти, чем у тебя. Я всё равно умнее тебя.
Он не собирался с этим спорить. Он не мог.
— Я знаю, что ты умнее меня, Скарлетт. Я также знаю, что самое разумное, что можно сделать — это исключить себя из уравнения, чтобы я мог обработать Солентино.
— Ты бы ушёл, если бы МИ-5 приказала тебе, Деверо? Если бы твой босс-шпион, кем бы он ни был, сказал тебе, что они собирают команду первоклассных специалистов, чтобы разобраться с Солентино без твоей помощи, ты бы сел в самолёт и улетел домой?
Он ответил не сразу.
— Деверо? — подтолкнула Скарлетт.
Он стиснул зубы.
— Нет, — сказал он. — Я бы не сделал этого.
— Почему нет?
— Поскольку теперь я знаю, что он за человек на самом деле, я не могу оставить его в покое.
Она слегка наклонилась вперёд.
— Тогда, похоже, — пробормотала она, — в конце концов, мы не так уж сильно отличаемся друг от друга.
Они уставились друг на друга. Внезапно Деверо с болью осознал её близость. Он всё глубже и глубже вдыхал её запах. Он почти ощущал затихающий гнев Скарлетт, смешанный с ароматом духов, которые она этим утром нанесла, и кофе, который она только что допила. На самом деле, он чувствовал запах не только гнева. Было что-то ещё, скрывавшееся за другими её бурными, неопределёнными эмоциями. Взгляд Скарлетт упал на его губы, и её щёки слегка порозовели. Теперь уже не оставалось сомнений. Это было желание.
— Скарлетт, — начал он.
— Заткнись, Деверо, — она вскинула руки и привлекла его к себе, а затем её мягкие губы прижались к его губам.
Какой-то крошечный логический уголок его мозга подсказывал ему, что нужно немедленно положить этому конец. Он хотел от Скарлетт гораздо большего, чем просто секс, и высока вероятность, что если они доведут эту встречу до неизбежного радостного завершения, то после этого она отдалится от него ещё больше. Однако, когда её руки скользнули вниз по его груди и начали теребить ремень, эта логика исчезла. Деверо застонал, и его руки сами собой
