не продаю. — Вот это ошарашила. Неужели я похож на наркомана? Они худые, дерганные… Смотрю на свое отражение в витрине. Сама она… дура!
— А мне и не надо. С чего вы вообще взяли… — недоумевая, развожу руки в стороны.
— Сразу видно, что городской, проездом. Мало ли, какие у вас там развлечения. Мы телевизор смотрим, — играет многозначительно бровями, словно по телевизору показали сюжет именно о моей жизни, — про звезд там, преступников, политиков… У нас такого нет. Алкашей полно, а вот такого всякого разного, нет. Срамоты этой… Совсем уже, стыд потеряли.
— Мне нужны таблетки от ангины, от кашля, антибиотики… — перечисляю все по списку.
— Вот, — сложив в пакет-майку препараты, ставит передо мной. — К оплате, — называет сумму.
— Картой можно?
— Ха! Размечтался! Не смеши, — хмыкает, — у нас банкомат, и тот в районном центре. Для этого… вжух, — проводит в воздухе рукой, словно картой по терминалу, — интернет нужен, а у нас связь через раз ловит. Принимаем только наличку. Роюсь в карманах, выгребая деньги. Хорошо, что взял Дианины, на столе лежали вместе с ключами от машины.
— Пожалуйста, — кладу перед ней купюру.
— А мельче нет? — снова недовольно. Ох и Валентина… противная тетка.
— Нет.
Долго считает-высчитывает сдачу, роется в своей сумке, чтобы разменять. Наконец-то высыпает целую пригоршню мелочи со словами:
— Всю мелочь тебе выгребла. — Сгребаю и сую карман, отчего тот сразу провисает под тяжестью монет.
Выхожу на улицу. Через дорогу, магазин. Иду туда за шоколадкой для Дианы. Покупаю ее любимый, черный с миндалем. Выгребаю всю мелочь, полученную в аптеке.
— А крупнее нет? — интересуется продавщица.
— А аптеке. Фармацевт вам поменяет.
Купив все необходимое, еду к Семенычу. Его дом на околице, ближе к трассе.
Подъезжаю ко двору, а он как раз на улице, тащит огромную лестницу из амбара.
— Эй, подожди, — привлекаю его внимание, — сейчас помогу.
— О, привет! Чего это ты тут делаешь? — оставляет в покое лестницу и лезет за сигаретами в карман.
— Привет. Да Диана приболела, понадобились лекарства. Да и молока у тебя хотел купить, меда. Горло у нее…
— Я тебе и так дам, только подсоби малеха. Сам не допру эту лестницу. Да и на крышу страшно лезть, возраст.
— А что случилось? — задираю голову и смотрю на крышу дома.
— Да печка дымит. Думаю, что труба забита сажей. Давно не чистил. А может птица какая туда попала. Они по лету туда шныряют, мало ли.
— Хорошо, давай лестницу отнесу, — хватаюсь за край.
— Погодь. Иди, переоденься. Сейчас все вещи черные будут, в саже. Зайди в дом, там Мария выдаст тебе ношенное, но чистое, которое не жалко будет выкинуть, или на тряпки пустить.
— Ага, — направляюсь в дом. Он у Семеныча добротный, из красного кирпича. Ухоженный и дом, и участок. В загородке куры, утки, корова мычит… Хозяин, что сказать.
— Хозяйка, — кричу, зайдя внутрь.
— Кто пришел? — из кухни входит баба Маша. Я видел ее всего пару раз, и то это было десять лет назад.
— Здрасьте. Я Дмитрий. Меня Семеныч попросил трубу посмотреть. Отправил к вам за старой одеждой, переодеться.
— Ой, как ты вовремя, Димочка. А я ж тут переживаю, боюсь выйти. Думаю, гляну, как он откуда чертыхнется, так и сердце станет. Ты все-таки молодой, попроворней… Сейчас-сейчас, заходи, найду тебе «переодежу».
Мне вручили старые клетчатые штаны, байковую рубашку, свитер, крупной вязки, и шапку с помпоном. Глянул на себя зеркало… «Кривое зеркало».
Подхватываем с Семенычем лестницу и приставляем к дому. Забираюсь уверенно. Вроде высоты я не боюсь… но это не точно.
— Держи, — Семеныч подает ершик для чистки труб на тросике. И я, как заправский трубочист, карабкаюсь по крыше.
— А может он голодный? — слышу голос Марии. Как будет падать с крыши Семеныч, так ей страшно смотреть, а на меня, падающего, нормально. — Борщ подогреть?
— Да, «погодь с пиздом, дай хуй настроить»! — восклицает с психом Семеныч. — Ничего ж не сделано, а она уже со своим борщом!
— А сто грамм доставать? — у женщины другие заботы, она не слышит доводы мужа.
— Доставай! Иди уже, не маячь! — отправляет ее в дом.
Ковыряюсь я недолго. Дело ладится. Только поднявшийся ветер то и дело поднимает вверх сажу, которая оседает тут же на крышу и на меня. Достаю из трубы опавшую листву, гнездо засохшее, птиц не видно… уже хорошо.
Сделав дело, спускаюсь.
— Запалите печь, чтобы проверить. Если что, я еще раз залезу.
Семеныч бежит в дом, дает указания жене, а мы на улице ждем ее вердикта.
— Не дымит, — кричит она через время.
— Ну спасибо тебе, Дима, спас старика.
Шмыгаю носом, вытирая его рукавом.
— Что ж ты… такой чумазый. Еще и рукавом размазал. Иди в дом, умойся.
— Да ладно, уже в лесу помоюсь. Баню натоплю и…
Не успеваю договорить. Возле двора останавливается черный тонированный джип. Из него выходит мужик в костюме. Весь такой чистый и наглаженный, не то что я.
— Эу, хозяин, — свистит, подзывая. Забор у Семеныча невысокий, из досок.
— Чего тебе? — прихрамывая идет к нему.
— Чья машина? — бьет ногой по колесу моего старенького джипа непрошенный гость. Вот чувствую, что он по нашу душу. В такие края просто так не едут… Достопримечательностей здесь нет, природных заповедников тоже… а лес вокруг, ничем не отличается от того, что и в пяти километрах отсюда.
— Племяша моего, — указывает Семеныч на меня рукой. — А ты кто такой? Чего тут бродишь?
— Да так… друзей ищу… Не видели тут двоих? Девушку блондинку и мужчину…
— Нет, не видели! Некогда нам… да и никто к нам в деревню сто лет не приезжал, — махнув рукой, правдоподобно врет Семеныч.
— А ты не видел? — прищурившись, спрашивает у меня.
Только открываю рот, чтобы ответить, как Семеныч опережает меня.
— Он немой с детства. И с головой нелады… отсталый.
Так и стою: чумазый, с открытым ртом и в лохмотьях. Сегодня у меня день открытий. Наркоман, да еще и умственно отсталый…
Глава 24
Дмитрий.
Как только машина скрывается из вида, бросаю вещи на заднее сидение, а сам за руль. Пофиг на грязные вещи, на перепачканное лицо, нужно как можно быстрее добраться до домика.
— Все, Семеныч, я поехал, — поднимаю руку, прощаясь.
— Что, по вашу душу? — указывает подбородком в том направлении, куда уехала машина.
— Думаю, что да. Мне надо возвращаться. Диана больная… одна…
— Ты в центре был? — интересуется с прищуром.
— Был. В аптеке, да и в магазин заходил…
— Я-то не скажу, а вот бабы… — качает головой. — Если снова приедут и спросят, отправлю их в
