Сколько мне нужно танцевать для того, чтобы заработать целых семь тысяч долларов? Два, три, четыре месяца? Я не могу так долго ждать, но и не вижу выхода из этого тупика. Я уже продала всё, что у меня было, и даже если я захочу продать почку, то мне надо ещё постараться найти на неё покупателя… Так, стоп, почка. Кому нужна моя почка?
– Любимым стилем мадам де Пампадур был рококо, – доносится до меня откуда-то снизу голос преподавателя. – Она покровительствовала Франсуа Буше и другим величайшим мастерам этого направления…
Перед моим мысленным взором проплывает величественный Версаль и Трианон, где проходили роскошные балы и приёмы…
– Маркиза де Пампадур была инициатором создания «Оленьего Парка» – места, где король Людовик Пятнадцатый знакомился с юными непорочными девушками, и делал их своими любовницами с подачи своей могущественной фаворитки… – продолжает свою лекцию Горгона, и вся аудитория притихла, заслушавшись о фривольных обычаях эпохи рококо. – С тех пор «Олений Парк» стал своего рода символом развращённости нравов королевского двора…
Татьяна Ивановна рассказывает о молодых любовницах, которых потом король щедро вознаграждал перед тем, как заняться очередной девочкой, и что-то в этой истории не даёт мне спокойно сосредоточиться на своих мыслях…
– Прямо как нынешние блогерши, – шепчет мне в ухо Юлька, и присылает ссылку, открыв которую, я попадаю на сайт, где девушки выставляют свою девственность за деньги. – Где мои пятнадцать лет, – мечтательно тянет подруга, и я готова расцеловать её!
Пазл сложился. Никому на фиг не нужна моя почка, а также печень или селезёнка. Но наверняка кто-нибудь заинтересуется моей так ненужной мне девственностью, – думаю я про себя. В конце концов, если за восемнадцать лет мне так и не встретился человек, с которым бы мне захотелось заняться любовью, то пусть это будет любой чувак с деньгами, с которым я просто займусь сексом. Техническим и бездушным, впрочем, как и всё то, чем я занимаюсь в последнее время.
Теперь мне остаётся придумать, как лучше сделать это, пока какой-нибудь очередной бухой жених на мальчишнике не засадил мне бесплатно в тёмном углу, пока Саша отдыхает и курит. «Вы все рано или поздно делаете это», – вспоминаю я опять слова Арчи. Отлично. Ты был прав. Мы все это делаем. И я готова сделать это. Но за деньги. Большие деньги, а не занюханные пятьсот долларов или даже меньше, как берёт по тарифу Кисонька. Тем более это лучше, чем просто отсасывать у доктора Ланского за бесплатно. Воодушевлённая этим внезапно найденным решением, я начинаю обдумывать план действий.
– Ты как? – трясёт меня за руку Юлька, и я с недоумением смотрю на неё.
– Я хорошо, а что? – спрашиваю я.
– Я рада, что у тебя всё хорошо, – шипит подружка, пока нас на нашей галёрке не услышала Горгона. – Ты с нами?
– Что – с вами? – снова переспрашиваю я. Не понимаю, они опять куда-то собрались? Мне кажется, слишком частые увеселительные походы только отвлекают меня от моей работы и зарабатывания денег для Дани. Меня это уже начинает бесить.
– Ты вообще не в курсе, что ли? Чем вы только там всю ночь занимались сегодня? – закатывает глаза Юлька. – У Майкла Романова скоро день рождения, и он зовёт весь наш курс к себе в гости на грандиозную вечеринку.
– Да? – с удивлением слушаю я очередную новость. – И что, в это раз он арендует «Колизей»? – спрашиваю я свою всезнающую подругу.
– Нет! В этот раз он будет устраивать вечеринку в доме своей семьи. Кажется, где-то в Рузаевке, – читает что-то Юлька в своём телефоне, и у меня обрывается внутри тонкая натянутая до предела нить.
В доме моей семьи.
– Так ты пойдёшь? – опять трясёт меня за локоть подруга, и я медленно киваю в ответ.
9
Вот уже примерно десять минут я стою и смотрю, как Арчи заходится в безудержном бешеном смехе. Его борода и плечи трясутся, как у припадочного, из глаз текут слёзы, а руками он колотит о столешницу, словно пытаясь достучаться до кого-то невидимого под столом. Вот он вроде понемногу успокаивается, затихает, закашлявшись, но потом снова со словами: «Девственница, твою мать!», разражается булькающими и лающими звуками. Кто-то стучится в дверь, заглядывает, но он машет на всех руками, и люди снова исчезают из проёма.
– Никогда не думал, что доживу до такого! – снова с визгливым хохотом начинает он брызгать слюной, а я всё стою, скрестив руки на груди, ожидая, когда же он наконец-то успокоится. – Шлюха-девственница, блин! – не унимается он, и мне уже начинает не хватать терпения.
Он отлепляет свои ладони от стола, приглаживает свою бородку, затихает, стараясь серьёзно посмотреть мне в глаза, но его опять начинает потрясывать, и истерика накатывает на него с новой силой.
– Так, ладно, – пытается успокоить он сам себя, всё еще прыская от смеха в кулак. – Итак, ты утверждаешь, что у тебя никогда не было мужчины? – уточняет он.
– Технически – да, – отвечаю я.
– И ты можешь это подтвердить? – интересуется он.
– Тебе что, справку от гинеколога принести!? – начинаю раздражаться я. – Конечно, любой врач это сможет подтвердить на осмотре!
– И как ты докатилась до такого? – начинает философствовать Артур, снова еле сдерживая хохот. – Мне кажется, я видел последний раз девственниц в далёком детстве, и то, в начальных классах, – предаётся он воспоминаниям.
– Слушай, Артур, ты не мой психотерапевт, – огрызаюсь я. – Я представляю, что тебе сложно поверить в это, но не все девочки в подростковом возрасте мечтают поскорее с кем-нибудь переспать. Иногда это важный выбор для человека, понимаешь? – пытаюсь я объяснить ему очевидные вещи, но по его глазам вижу, что ему в это ни за что не поверить. Профессиональная деформация.
– Может быть, тебе просто не встречался настоящий мужчина? – опять заводит он свою волынку, и я резко обрываю его.
– Арчи, давай с тобой лучше обсудим деловую часть вопроса, – возвращаю я его на нашу грешную землю из розовых ванильных краёв, наполненных невинными девами. – Тебе это интересно?
– О да, – сразу же отвечает мой босс, и по хищному блеску в его глазах я вижу, что он мысленно уже начал просчитывать калькуляцию.
– Что ты планируешь
