я верю, что осень для него всегда была любимым временем года.
– Если честно, я даже не думал, что мне придётся вернуться сюда, – продолжает Майкл, и для меня это звучит откровением. А как же тогда его список Forbes и грандиозный бизнес?
– Ты не хотел возвращаться домой? – переспрашиваю я его. – Я думала, ты должен был возглавить фамильную империю.
– Я никогда не хотел этим заниматься. Меня ещё подростком отправили учиться в Англию в частную школу, и у меня никогда не спрашивали, какое дело выбирать. Потом я поступил в университет на менеджмент, и отец захотел, – и я отчётливо вижу, как Майкл морщится, произнося это слово, – чтобы я работал с ирландскими и шотландскими винокурнями, вот я и колесил по островам, и с тех пор пью только односолодовый…
– The Macallan, – заканчиваю я за него, отхлёбывая свой капучино: он определённо пахнет кардамоном!
– Что? Откуда ты знаешь? – внимательно смотрит на меня Майкл.
– Просто заметила, я умею читать этикетки, – сбивчиво бормочу я, отвернувшись в сторону и усиленно делая вид, словно внимательно разглядываю проплывающие в небе пухлобокие облачка.
– Да, читать ты умеешь, – бормочет себе под нос Майкл. – Кстати, ты отлично танцевала на вечере. Давно хотел узнать, где ты так научилась? – вдруг спрашивает он, и мне приходится повернуться к нему лицом.
– А, что? – притворяюсь я полной идиоткой. – Да обычно танцую, ничего особенного. Может быть, тебе показалось? Все были такие пьяные, все дела. Макаллан, опять же, – пытаюсь я убедить его, но по выражению лица понимаю, что моё объяснение не очень устраивает его. – В детстве занималась бальными танцами, как многие девочки.
– Ясно, – словно отрезает Майкл. – Просто ты мне кое-кого напоминаешь…
– Кого же? – с беззаботным видом, но похолодев внутри, спрашиваю я его.
– Да так, не важно, ладно, давай вернёмся к нашим мостам.
– Отлично, – радостно соглашаюсь я, счастливая от того, что он наконец-то перевёл разговор на другую тему.
Сумерки плетут свою паутину вокруг нашего столика на летней веранде в ресторане, и мы с Майклом заканчиваем наконец-то наш общий проект.
– Ну что, Горгона будет довольна, – подвожу я наши итоги.
– О да, определённо, – соглашается Романов, и достаёт сигару, прикуривая её.
– Ты знаешь, я никогда не могла бы подумать, что такой как ты будет сидеть и делать домашку с одногруппницей, – откровенничаю я.
– Какой – такой? – спрашивает меня Майкл, выдыхая бархатное колечко в вечереющий воздух.
– Ну, – тяну я, понимая, что совершенно зря завела этот дурацкий разговор, – список Forbes, все дела… Зачем тебе вообще учиться? Ты же можешь нанять любого специалиста или компанию, – словно оправдываюсь я.
– Ну я же учился в Англии, там всё с этим строго! – смеётся он мне в ответ. – А я никогда не думал, что ты будешь сидеть с таким как я!
– О да, к тебе же в очередь все встают, забыл? – поддеваю я его.
– А к тебе разве – нет? – вдруг очень серьёзно спрашивает он меня, и я не знаю, о чём он сейчас думает.
– А что я? – равнодушно отвечаю я. – У меня нет собственной империи, – хотя это и была моя винная империя, – хочется кричать мне ему в лицо. Моя и Данина.
– Зато у тебя две души, – медленно произносит он. – Наверняка.
– Мне пора, – начинаю собираться я. Чтобы замять этот ненужный разговор, который начинает меня уже порядком раздражать. – Пора кормить кошку. Кстати, откуда у тебя мой адрес? – спрашиваю я его в лоб. – Ты следишь за мной?
– В нашем маленьком городке все друг друга знают, разве не так? – очень внимательно смотрит он мне прямо в глаза. И я боюсь, что эта игра, возможно, становится слишком опасной.
– Не думаю, – обрываю я его. – Ты меня совсем не знаешь, – и я ухожу, ныряя в подворотни города, которые принимают меня в свои каменные объятия.
Мой тесный уютный мирок пахнет кардамоном, корицей и осенними прелыми листьями. Я сплю, прижавшись к своей персиковой ангорской подушечке, сквозь тонкие окна доносится шум моря, ветра, и мне всю ночь снится один и тот же душный сон. Как-будто я лежу у раскалённого пылающего камина, полностью обнажённая, а на мне – кто-то сильный и тяжёлый расплющил меня своим телом по полу. Я раздавлена и обездвижена, мне хочется пить, но этот кто-то огромный и страшный в звериной шкуре лижет мне лицо своим длинным языком, залезая мне его острым раздвоенным кончиком в уши, ноздри и рот, и я не могу ни вздохнуть, ни вскрикнуть…
10
Мы стоим в затемнённой аудитории, и рассказываем про наш путь, который мы проиллюстрировали на картинке в слайде: я начала его в Неаполе, двигаясь на север, а Майкл идёт навстречу мне из Милана на юг, чтобы мы встретились во Флоренции на мосту Понте-Веккьо, где Романов вставил наши фото для наглядности. Мы прошли всю Италию, пересекая самые известные мосты и рассказывая о них. Все наши сокурсники молча слушают нас, и я заканчиваю выступление со словами:
– Мосты – это одно из самых древних изобретений и сооружений человечества. И это не только архитектурная форма, но и символ встречи и соединения двух разных берегов, двух разных племён, разных взглядов и вообще, двух разных миров.
Я театрально кланяюсь аудитории, а удовлетворённая Горгона произносит на весь класс, зажигая свет:
– Прекрасное выступление, друзья! И помните, что мосты – это объединение двух зачастую разных начал. Мосты, прежде всего, соединяют людей! Помните об этом. Глинская и Романов, вы отлично потрудились вместе, и эта твёрдая пятёрка! А теперь вернёмся к нашей сегодняшней теме, господа…
Я пробираюсь на галёрку, как на вершину мира, и чувствую на себе укоризненные, завистливые и восхищённые взгляды. Мне кажется, я наконец-то стала осязаемой для своих одногруппников, которые раньше едва замечали меня. Или мне всегда просто так казалось? Но одно я могу сказать наверняка: мне отчего-то грустно, что этот совместный проект с Майклом Романовым закончился, и теперь мы с ним не будем вместе сидеть за ноутбуком, обсуждая и споря, как лучше написать реферат.
Если честно, я так давно живу на два мира, что уже сама перестала понимать,
