увлекая за собой ниндзя, которые посыпались вниз, словно дождь из мелькающих конечностей и искореженного металла.
На крыше Черепашки перегруппировывались и пытались выработать какую-то тактику.
– Ладно, ребята, – сказал Леонардо, тяжело дыша, – давайте действовать сообща. – Они бросились в атаку все вместе, но безрезультатно. Шреддер с лёгкостью уклонялся от их атак, почти не двигаясь, и с той же точностью наносил удары своим оружием.
Микеланджело поднялся на ноги.
– Итак, в какой именно момент мы начали проигрывать? – тяжело дыша, спросил он.
Донателло потрогал шишку на голове.
– Может, кто-нибудь скажет ему, что мы хорошие парни... – ошеломлённо произнёс он.
Рафаэль прислонился к трубе, чтобы отдышаться.
– Есть идеи? – спросил он у Леонардо.
– У меня сейчас только одна мысль... – сказал Леонардо, глядя на Шреддера. – Этот парень знает, где учитель Сплинтер.
Остальные Черепашки мрачно и решительно кивнули. Охваченные тревогой за своего учителя, они с новой силой бросились в бой. На этот раз даже Шреддер не был готов к их хладнокровной жестокости. Он был вынужден отступить, быстро парируя удары древком бо. Он никогда ещё не сражался с такими умелыми противниками. В конце концов ему удалось отразить их совместную атаку, но не раньше, чем меч Леонардо полоснул его по плечу. Сквозь прореху в его доги потекла кровь.
– Где Сплинтер? – тихо и угрожающе спросил Рафаэль.
Шреддер уставился на рану. Мрачная решимость Черепашек лишила его первоначального преимущества. Теперь его окружали четверо сильных противников, которые знали, что могут причинить ему боль. Но Шреддер понимал, что простые боевые навыки – это наименьшая часть арсенала ниндзя. Гораздо важнее была грубая хитрость.
– Сплинтер? – спросил он. – А, ты про крысу. Значит у неё есть имя. – Он выдержал паузу, а затем добавил с леденящим душу ядом: – Точнее, было имя.
– Ты лжёшь! – воскликнул Леонардо.
Шреддер садистски усмехнулся.
– Неужели?
Его насмешки возымели желаемый эффект. Леонардо забыл всё, чему его учили, и в ярости бросился на Шреддера. Остальные не успели вмешаться. Шреддер пригнулся и ударил Леонардо ногой в живот, повалив его на землю, затем вскочил и обезоружил его ударом бо. Он подошёл к лежащему на земле Черепашке и поставил ногу ему на грудь.
Остальные бросились вперёд. Шреддер приставил остриё своего оружия к горлу Леонардо.
– Ещё шаг, и он умрёт, – предупредил он.
Черепашки попятились. По голосу Шреддера они поняли, что он без колебаний убьёт их брата. Шреддер с удовлетворением наблюдал за тем, как они отступают, а затем взглянул на край крыши.
– Бросьте своё оружие, сейчас же! – приказал он.
У них не было выбора. Полагая, что это единственный способ спасти Леонардо, они сбросили своё оружие с крыши.
Шреддер уставился на них, по-прежнему приставляя остриё посоха к горлу Леонардо.
– Глупцы, – насмешливо сказал он. – Втроём вы могли бы одолеть меня, потеряв всего одного бойца. – Он посмотрел на беспомощного Леонардо и замахнулся, чтобы нанести смертельный удар. – Теперь вас всех постигнет одна участь.
– Нет... – жалобно взмолился Рафаэль, поднимая руку, словно пытаясь каким-то образом остановить оружие.
– Саки, – раздался холодный чёткий голос.
Шреддер замер и обернулся. Это был Сплинтер.
26
Черепашки были вне себя от радости. Они боялись, что больше никогда не увидят своего любимого учителя.
Пока Шреддер отвлекался, Леонардо откатился в сторону и присоединился к остальным. Они наблюдали, как Сплинтер сражается со Шреддером. За поясом у него была пара нунчаков, но он, похоже, не спешил их доставать. Его почти не беспокоило острое оружие Шреддера, направленное ему в грудь.
Микеланджело сделал шаг вперёд. Он хотел предупредить Сплинтера, что этот бронированный враг очень опасен. К тому же он переживал, что старый крыс не в том состоянии, чтобы сражаться.
– Учитель... – начал он.
Леонардо удержал его, схватив за руку. Все они слышали, как Сплинтер рассказывал об Ороку Саки и его злодеяниях. Теперь они видели, что всё внимание их учителя сосредоточено только на одном – на Шреддере. Связь была очевидна. Почти благоговея перед напряжением, которое незримо витало в воздухе между двумя давними соперниками, они медленно попятились, чтобы оставить между ними свободное пространство.
– Да, Ороку Саки, – сказал Сплинтер, – я знаю, кто ты. Мы встречались много лет назад в доме моего учителя, Хамато Йоши.
Шреддер прищурился, глядя на крыса сквозь прорезь в забрале. Внезапно его осенило, как бы невероятно это ни звучало.
– Ты... – прошипел он. Подняв руку, он снял лицевую пластину шлема. Под ней обнаружились длинные уродливые шрамы – память о том, как Сплинтер набросился на него в ночь убийства Йоши.
Шреддер потрогал шрамы и с ненавистью уставился на Сплинтера.
– Теперь я прикончу тебя, мутант, как и должен был сделать много лет назад... – из его груди вырвалось рычание. Так могло бы рычать разъярённое дикое животное, загнанное в угол. Его лицо исказилось от злобной ярости, и он, издав оглушительный боевой клич, бросился на Сплинтера.
Сплинтер даже не попытался выхватить нунчаки из-за пояса. Он не напрягся и даже не сдвинулся с места. Казалось, он даже немного расслабился.
Посох бо устремился к нему. Черепахам показалось, что их учитель подставил себя под удар, и Шреддер торжествующе расхохотался, надвигаясь на своего противника...
Внезапно, так быстро, что глаз не успел бы уследить за движением, Сплинтер выхватил нунчаки и щёлкнул ими так, что цепь обвилась вокруг посоха бо Шреддера. В тот же миг он отклонился в сторону, слегка изменив траекторию движения нунчаков, чтобы направить нападавшего к краю крыши.
Смех Шреддера сменился криком ужаса. Он уже не мог остановиться. Он перевалился через край крыши, всё ещё цепляясь за конец своего оружия и отчаянно пытаясь зацепиться за что-нибудь пальцами ног.
В этот молниеносный миг Шреддер повис в пустоте, едва удерживаясь на самом краю крыши. Его удерживала лишь хватка на посохе бо, другой конец которого был зажат между рукоятками нунчаков в руке Сплинтера.
Сплинтер почти с жалостью посмотрел на него.
– Смерть приходит за всеми нами, Ороку Саки, – сказал он. – Но тебя ждёт кое-что похуже.
Шреддер отчаянно пытался удержаться, но у него ничего не выходило. Его губы растянулись в гримасе безумной ненависти. Он был во власти Сплинтера, но на его лице не было и следа
