мчались, словно тени облаков, гонимые ветром, стремясь пересечь ее как можно быстрее. Но внезапно Артам остановился, его лицо омрачилось глубокой задумчивостью. Надежда, не теряя ни секунды, подбежала к нему, ее дыхание было тяжелым и прерывистым.
– Ты чего встал? – Ее голос дрожал от нетерпения. – Мы почти у цели!
Артам не сразу ответил. Его взгляд скользил по площади, перескакивая с одного угла на другой, затем он устремился на примыкающие улицы. Его губы сжались, а в глазах мелькнула тень беспокойства.
– Одержимых нет ни в замке, ни в библиотеке, – помолчав, произнес он. Его голос звучал тихо, но твердо. – Их бы уже сожрали. Они здесь, в городе. Сильные мертвяки не выходят из своих укрытий. Они заперты в местах своих смертей и перерождений. Они не знают другого пространства. Нам нужно искать одержимых здесь.
Надежда нахмурилась, ее лицо исказилось недоверием. Она склонилась, пнув ногой обглоданный череп, лежащий у их ног.
– Артам, я ходила по улицам, – ее голос был полон скепсиса. – Там только костяки.
Артам не удостоил ее ответом. Он уже двинулся вперед, его шаги были решительными и уверенными. Они прошли через открытые ворота замковой стены, и перед ними раскинулась широкая улица, ведущая к восточным воротам города. Артам перешел на магическое зрение, его взгляд стал острым, словно клинок, проникающим сквозь тьму и пустоту.
В глубине одного из домов мелькнуло темное пятно, едва заметное, но острый взор мага Артама уловил его мгновенно. Пятно, похожее на зловещую тучку, исчезло, но затем вновь возникло, приблизилось и застыло на месте.
– Есть, – прошептал он, напряженно сжимая кулаки. – Одержимый в том доме справа от нас. Он нас чувствует и ждет.
– Чего он ждет? – тихо спросила тифлинг, отступая за спину Артама.
– Не знаю, – ответил он, нахмурившись. – Передай Розе, что я нашел одного. Его аура темная, как туча. Пойдем туда, но близко подходить не будем.
– Я боюсь, – призналась Надежда, глядя на него с мольбой. – Они заберут меня к себе, я проклятая.
– Тогда прячься, – отрезал Артам, не теряя ни секунды. – Иди к Розе или вообще уходи.
– А ты? – Ее голос дрожал, но она не отступала.
– Я создам ловушки для демонов. Бесы мне не страшны, но демоны, если нападут, попадут в ловушку.
– Тогда я с тобой, – твердо сказала она, толкая его в плечо. – С тобой безопаснее. Что-то не позволяет мне оставить тебя… Не знаю что. Может, совесть? Но я давно уже забыла, что это такое.
Артам взглянул на ее бледное лицо, волосы, покрытые легкой сединой. Она заметила его взгляд и усмехнулась, но в ее усмешке не было радости.
– Да, я знаю. Это расплата за предательства. Я старею, Артам. Мои рога стираются, как у вас, у людей, зубы… Но я еще огонь. Могу любого мужика зажечь. Так что пошли строить ловушки. Я помогу.
Артам медленно произнес, стараясь сдержать волнение:
– Подожди, не торопимся. Нам нужно разведать обстановку. Я или ты зайдем в дом и посмотрим, как поведет себя мертвяк. Если он нападет, мы отступим. Если спрячется – устроим ловушку и не выпустим его.
Надежда с холодной решимостью в глазах ответила:
– Тогда я пойду на разведку. Я смогу уйти к себе во вселенную тифлингов, а ты будешь бегать от демонов по улицам. Жди здесь и следи за одержимым.
Артем кивнул, его губы тронула благодарная улыбка.
– Спасибо, Надежда.
Она ответила коротко, но с теплотой:
– Не за что, Артам. Это тебе благодарность за мое возрождение. Теперь я не чувствую себя ничтожеством.
Надежда уверенно направилась к дому и вошла в открытые двери. Темное пятно, словно почувствовав угрозу, начало отступать вверх по стене.
Артам, наблюдая за этим, тихо пробормотал:
– Ага, не хочешь быть замеченным.
Он решительно вошел в дом и оказался в мрачном коридоре. Деревянная лестница, ведущая на верхние этажи, виднелась слева. Надежда стояла в конце коридора, ее взгляд был сосредоточен.
– Его здесь нет, – произнесла она, ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая тревога.
Он медленно прошел по скрипучим половицам коридора, оставляя за собой след на пыльном полу и глухое, тихое эхо шагов. Он оказался в узком коридоре, который не казался надежным укрытием от надвигающейся тьмы.
Артам огляделся и произнес:
– Мы встретим демонов тут, – после чего, не теряя ни секунды, разрезал ладонь и начал рисовать на пыльном полу пентаграмму.
Его движения были точными и уверенными, словно он уже не раз проделывал это. Вскоре две пентаграммы, словно стражи, окружили его с двух сторон. Он выпрямился, переводя дыхание, и окинул взглядом свою работу.
– Нормально, – произнес он, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая сила и удовлетворение. – Нам тут хватит места двоим.
Надежда, нахмурившись, разглядывала пентаграммы. В ее глазах читались недоумение и легкая тревога.
– А я вот не пойму, – наконец сказала она, – неужели демоны так тупы, что не видят ловушки?
– Не видят, – улыбнулся Артам, – пока не попадут в них. Каждая может слопать парочку демонов, потом пентаграмму в круге нужно будет обновить.
– А если они полезут толпой? – засомневалась тифлинг.
– Не полезут, – ответил Артам, – они не знают, сколько тут ловушек, и прожить вечность запертыми в амулете они не захотят, это для них страшные муки. Теперь пошли ловить одержимого, – Артам вытащил амулет захвата души.
– Ты его поймаешь? – спросила тифлинг, ее голос дрожал, но она старалась не показывать страха.
– Я его только попугаю, – ответил Артам. – Ловить буду потом. Пошли со мной, или останешься тут?
– Нет! – вскрикнула тифлинг испуганно, ее глаза расширились от ужаса. – Одна я не останусь. Я с тобой, Артам.
Они медленно, почти крадучись, начали подниматься по лестнице. Темное пятно отступало, чувствуя их присутствие. Артам, сжав кулаки, шептал себе под нос:
– Тут всего три этажа, далеко не убежит.
Они подошли к темной двери коморки, скрытой в конце узкого коридора на третьем этаже. Артам, не колеблясь ни мгновения, резким движением распахнул ее, и перед ними открылась сцена, способная повергнуть в ужас любого. В углу, скорчившись крошечным, почти незаметным комочком, сидела девочка. Ее кожа, прозрачная и тонкая, словно пергамент, почти не скрывала хрупких костей, просвечивающих сквозь нее. Девочка была обнажена, и ее тело напоминало древнюю мумию, иссушенную временем. Но самое жуткое зрелище – ее глаза. Они горели яростным, нечеловеческим огнем, как два раскаленных докрасна камня, погружающие пространство в темноту преисподней.
– Что, бесенок, – голос Артама дрогнул, но он изо всех сил старался сохранить хладнокровие, – боишься? Сейчас я тебя поджарю.
Но прежде чем он успел закончить угрозу, девочка внезапно закатила глаза и издала тонкий, пронзительный звук, похожий на предсмертный крик.
Ее душераздирающий вой, наполненный болью и отчаянием, разнесся по всему коридору, заставляя их сердца сжиматься от ужаса, а тела каменеть.
– Бежим! – вскрикнул Артам, опомнившись. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста, и он бросился прочь, словно за ним гналась сама тьма.
Тифлинг
