же пожалела, что подняла неприятную для него тему. Но отступать было поздно — даже если я откажусь от разговора, настроение у человека все равно останется испорченным, да к тому же останется висеть над душой недосказанное.
В утешение, я подлезла ему под руку, еще и хвостом обнять попыталась. Хвост не слушался. Вот же бесполезная часть анатомии! Нет, точно выкрою время и займусь его воспитанием! Мика сам поймал пушистый кончик и сам пристроил его себе на талию. Хорошо!
Так, в обнимку, не расставаясь даже в кабинке монорельса и разгоняя тишину всякими глупостями, мы добрались до любимого Микиного ресторанчика «Зеленые воды Ишмы». На этот раз по правую сторону от входа разлился пруд, своими размерами походивший на небольшое озерцо, на котором находились несколько плавучих столиков. Опять хозяин перепланировку ландшафта заказал и страшно себе представить, в какую копеечку это ему обошлось.
Заказав карасей в сметане, мы устроились за одним из пустующих столиков. Мика уставился на воду, я — на него. Не стоит торопить, пусть с мыслями соберется.
— Даже не знаю с чего начать. — Завязка была вполне ожидаемой.
— Начни с себя, — подсказала я.
— Хорошо, если с себя, то вот это, — он пару раз стукнул себя кулаком по груди, очевидно имея в виду собственное тело, — один из самых удачных вариантов военно-бойцовой геноформы подкласса резидент.
— Стоп-стоп, — запротестовала я. — Как это может быть, если это незаконно. Нельзя выбирать за не рожденного еще ребенка его будущую профессию.
— Не совсем так, — мягко поправил меня Мика. — Нельзя суживать физические возможности индивида выбором одного единственного направления развития. Но вот заказать такие изменения в геноформе потомства, чтобы получить дополнительные преимущества в какой-то сфере деятельности, вполне допустимо. Сама посуди, феи с их крылышками, нэки и бани с их хвостами и ушками будут иметь определенные преимущества в сферах обслуживания и шоубизнеса перед теми, кто не имеет дополнительных причиндалов.
Резко взмахнув хвостом, который этот гад обозвал «причиндалом», я отправила в полет по гладкой поверхности стола стоявшую там солонку. Нечаянно отправила, хотела просто отмахнуться. А чего он дразнится? Но солонка была ловко подхвачена у самого края стола, и хорошо, а то как раз принесли наш заказ. Было бы очень неловко, не успей Мика это сделать. Нэка расшалившаяся.
Перед нами опустились несколько небольших тарелочек с зеленью и хлебцами и большое овальное блюдо с картинно уложенными рыбками, наполовину утопленными в белом соусе. Неужели настоящие⁈ Когда я заказывала это блюдо в автоматической станционной столовой, мне подали просто кусочки псевдорыбьего мяса в таком же соусе.
Занятая разглядыванием блюда, я упустила момент, когда, оттолкнувшись от пристани, наш столик начал медленно и степенно дрейфовать по озерцу. Эх, еще бы легкий ветерок и облачка, бегущие по небу…
— Ты закончил на том, что назвал собственную геноформу, — напомнила я, вгрызаясь в скрутку из перьев зеленого лука, кинзы, петрушки и укропа. По крайней мере эта штука у меня не вызывает сомнений.
— Не назвал. Официального названия у нее нет, потому как существует пока в единственном экземпляре. — Мика переложил на свою тарелку одну рыбку и ловким движением отделим мясо от костей. — А чем она отличается… Про тепловое зрение ты уже слышала, но это мелочи.
— Полезные мелочи, — заметила я и тоже принялась за рыбу.
Мясо соскользнуло с костей, стоило только к нему прикоснуться вилкой. Я присмотрелась повнимательней, так и есть: голова, хвост, плавники и «кости» выполнены из органопластика путем нехитрой штамповки. Однако в креативности мышления здешнему повару не откажешь. И вот же какая забавная вещь: наши предки всеми силами старались избавиться от всяких там костей, жил и всего такого прочего в пище, а мы их сейчас искусственно наращиваем ради создания подобия натуральности.
— Полезные, — согласился Мика, — но далеко не главные. Самые большие изменения были внесены в обмен веществ.
— Ты что, как и Кеми, можешь жрать всякую гадость? — снова встряла я, вспомнив ее ужин с арктоимянами, и содрогнулась. Намеренно встряла, между прочим. Не давая как следует сосредоточиться на рассказе, я заодно не позволяла ему погрузиться в переживания. А то, что для моего зайчика эта тема чем-то неприятна, я уже усвоила.
— Могу, но не в этом суть. Я способен так замедлить ход своего метаболизма, что могу длительное время проводить в неподвижности и практически не питаться. Как удав, которому достаточно раз в полгода проглотить поросенка. Заодно температура тела уравнивается с температурой окружающей среды и, как ни странно, улучшается регенерация. Физической силы мне мастера-генетики не добавили, зато значительно увеличили выносливость.
— Идеальный диверсант, — подвела я промежуточный итог. — И к тому же выглядящий так безобидно!
— И это тоже учитывали. — Мика согласно склонил голову набок.
— Ну и что дальше? До сих пор я не услышала ничего такого, по поводу чего стоило бы сокрушаться.
— Так оно и было бы, если бы меня создали просто так, без далеко идущих планов. Видишь ли, оба мои отца не просто кадровые военные, но еще и потомственные. К тому же слегка повернутые на идее безопасности Земли в случае инопланетного нашествия.
— Военные? А разве у нас до сих пор есть армия? — Я так удивилась, что даже перестала уплетать поразительно вкусное белое псевдорыбье мясо.
Полиция нужна, чтобы поддерживать порядок. Разнообразные СБ занимаются тем же, но на конкретных особо важных объектах. А армия-то нам зачем? С кем воевать?
— Есть. Небольшая и очень мобильная. Среди населения эта информация особо не распространяется, но бывают случаи, когда на нашей планете незаконно высаживаются инопланетники для обстряпывания всяких нехороших делишек. Если это обычные космические кочевники, не слишком хорошо знакомые с нормами международного права, которым только и нужно, что набрать чистой пресной/соленой воды из ближайшего водоема или чего-то в этом роде, то их, как правило, отпускают с миром. С браконьерами, сгребающими всю подвернувшуюся биомассу, включая корни столетних дубов и плодородный слой почвы, особо не церемонятся. Захватывают транспорт и всех, кто в нем находился, возвращают на родину, слупив предварительно нехилую компенсацию. Очень редко, но попадаются те, кто пытается использовать нашу территорию как плацдарм для биосферно-генетических опытов. Ну и бывают еще всякие другие частные случаи.
— О! Помню! В прессе лет пять назад проскальзывало, что у нас где-то в северных широтах пытался спрятаться от собственного правосудия беглый инопланетник, замаскировавшийся под
