справляются, и решила сама выйти на охоту?
— Ради кого ты тянешь время, Джоанна? Человека, которого ты все равно предашь?
— Не называй меня этим именем, тварь, — процедила девушка.
— Так может мне назвать другое? — усмехнулась та. — Как там… Лилит? Кажется, так её…
Она качнулась в сторону, в сантиметре от её головы пронеслось окутанное искрами спиральное копьё.
— Ну-ну, не надо так нервничать, — издевательски усмехнулась она. — А то потеряешь ещё и своего хозяина. Он ведь сейчас там, внизу, верно? Тот, в чьём теле сидит осколок.
Лиливайсс стиснула кулак, окружившие её копья задрожали.
— Ты его не тронешь.
— Может, мне и не придётся, — та развела руками. — Прислушайся…
Она подняла палец. Кодексы, окружившие её, замерли, прислушиваясь и водя головами. Не прошло и нескольких секунд, как чудовищная волна альвы пробилась из недр подземелья. В голове словно разом закричали тысячи голосов, всё тело задрожало от немыслимого всплеска энергии. Само пространство содрогалось в конвульсиях, знаменуя приход чего-то ужасного и могущественного одновременно.
— Вот и оно, первый крик вернувшегося в мир владыки, — осклабилась Лестат, глядя на встревоженных соратниц. — Как только наши ученые укротят и подчинят его силу, мы отбросим и эту жалкую армию русского императора, и эту предательницу с её…
Речь Лестат прервал мрачный смех Лиливайсс. Кодекс нахмурилась, изогнув белоснежные брови.
— Какая же ты наивная, Импи, — отсмеявшись, бросила ей Лили. — Укротить Владыку? Ты всерьёз поверила в то, что каким-то там людям удастся подчинить себе силу, превосходящую даже императорские кодексы? Так послушай меня, тварь.
Соперница молчала, сжимая кулаки. Воздух звенел от напряжения, даже окружившие её сферы энергии застыли, дрожа на месте.
— Владыку невозможно укротить. Её силу нельзя подчинить, потому что ей управляет сама альва. Владыка — манифестация её воли! Никакая технология и хитрость не смогут переломить воплощение самой сути этого мира. Твои ученые умрут, как умерли те, кто пытался поработить силу внутри нас.
— Ты… — Лестат скривилась в отвращении, её глаза вспыхнули гневом. — Ты говоришь так, словно сама… о боже. Во имя всего, ты впустила в себя ЭТО⁈
— Ты позволила отдать ядро владыки в руки людей, дура, — Лили сверкнула глазами и сжала кулак. — Но больше к тебе оно не вернётся. Альва получит всё, что принадлежит ей по праву. Прислушайся. Ты ведь чувствуешь, Лестат? Альва откликается на зов. Она идёт сюда.
Кодекс встревоженно посмотрела вниз: лаборатория содрогнулась от очередного мощного всплеска. Окружившие девушку кодексы встревоженно переглянулись.
— Твой чертов хозяин сейчас внизу, — пробормотала она, — Тварь, ты ведь ждала этого? Пока мы пробудим владыку, а потом твой человек заберет себе ядро и ты сможешь его…
Лестат побледнела. Сферы вокруг неё вспыхнули нестерпимым светом. Сжав в кулаке копьё, она воскликнула.
— Немедленно спускайтесь и убейте всех людей в лаборатории! Не щадите никого! Скорее, пока не поздно! Я задержу эту суку!
Кодексы ринулись к входу в центре развалин, но Лили молнией спикировала вниз, преграждая им путь. Воздух почернел от сотен раскрывающихся порталов, из которых показались длинные скрученные шипы, светящиеся оранжевыми прожилками.
— Сперва пройдите через меня.
Вокруг неё сгустились десятки антрацитово-черных кубов, сверкающих в зареве пожара. Воздух загудел от разрядов. пробегающих по их граням.
Лили подняла взгляд и поманила соперниц.
— Давай же, Лестат! Разве ты не хотела увидеть всю мощь, которой меня одарила альва?
— В атаку! — крикнула та и метнулась к фигуре в серо-лиловом комбинезоне.
* * *
Весь склон у подножья горы был завален телами альва-монстров. Одни уже таяли, окутавшись облачками золотистых искр, другие лежали бесформенными кучами, сраженные пулей, каменной дробью или же огненным потоком.
Егор лежал среди громадного круга из десятков тел монстров. Из его бедра торчал обломанный шип, спина была посечена осколками, будто позади него разорвалась мина. Камни под ним темнели от просочившейся крови.
— Прости, это из-за меня…
Заламывая руки, Софья сидела рядом и не могла отвести взгляда от изодранной спины товарища. Каких-то пять минут назад он спас её жизнь, подставившись под коварный удар альва-зверя, адресованный ей.
— Не парься, — прошептал он, выдавливая улыбку. Девушка видела, как бы парень не храбрился, его перепачканное бледное лицо все равно искажала гримаса боли. Облизнув пересохшие губы, он попытался приподнять голову.
— Иди… догоняй наших…
Его бесконечно усталый голос лишь подстегнул её тревогу.
— Вот ещё! Ишь чего удумал! — в отчаянии воскликнула она, переходя на говор малой родины. — И что за привычка у тебя такая, вечно из себя корчить героя?
Вдали, на том конце долину, где виднелись островерхие зубья хребта Альтевотан, вспыхнуло алое зарево. До них было километров шесть-семь, не больше. Перед тем, как отступить, Петровский передал им по рации, что там сейчас бьется Ярослав. Вместе с элитным отрядом штурмовиков они пытаются не допустить пробуждения Владыки.
И злорадно добавил, что если им не удастся, Император приказал ударить ядерным оружием, чтобы не допустить еще большей катастрофы.
— Смотри… — Егор покосился назад, пытаясь поднять руку. — У Яра-то похоже… дела еще хуже нашего, ха…
— Вот правда, заткнись, — Софья шмыгнула носом — О себе лучше бы думал!
— Иди, дура… — отмахнулся он. — А я сейчас… полежу немного, и… и пойду… доползу как-нибудь до наших… иди отсюда.
— Ну нет уж, — смахнув проступившие слёзы, растрёпанная девушка сцепилась в его ворот и потянула на себя. — Я тебя отсюда вытяну, понял? Вместе пришли — вместе уйдём! Товарища я умирать не брошу!
Стисну зубы, она потащила Егора к блокпосту. До него было добрых три километра, по изрезанной каменным крошевом степи, да еще и в гору. Умом девушка понимала, что даже отдохнувшей и здоровой она не затащит его туда. но сдаться и бросить Кирсанова не могла.
Горечь и обида жгли изнутри, обжигающие слезы тепли по щекам, чертя дорожки на грязной коже. Шаг, ещё шаг, и ещё…
В горле свербило от жажды и противного запаха гари. Измученное боем тело сводила судорога. Промокший от крови ворот боевого костюма выскальзывал из её слабых рук, пальцы постоянно норовили разжаться.
— Давай же! — шепотом говорила она себе, заставляя делать еще шаг. — Давай, ну!.. Гххх! Кх-кха!..
Софья рухнула на колени и, выпустив свою ношу, зашлась приступом тяжелого кашля. Во рту отчетливо проявился привкус крови, она посмотрела на свои ладони: даже сквозь грязь на коже виднелись чёткие черно-серые линии начавшейся зомбификации.
— Лекарство… прими, дура… — донесся шёпот Егора. Она обернулась: парень смотрел на неё, и в его обычно равнодушном взгляде читалось беспокойство. Кивнув, Софья полезла в разорванный подсумок и вытащила смятый баллончик с ингалятором.
На его боку зияла длинная рваная дыра со следами лекарства.
— Чёрт тебя
