голос от испуга:
– Батюшки, перевернёмся! Родимые, смертушка пришла!
Мальчики неистово хохотали. Но телеге не суждено было перевернуться; она благополучно добралась до леса.
Что за прелесть был лес в эту раннюю осеннюю пору! Листья чуть подёрнулись золотом, заалели, словно вспыхнули румянцем под прихотливой рукой царицы-осени. Тут и там застенчиво выглядывали из-под сухой травы красные, жёлтые, белые и коричневые шапочки грибов. Вблизи шумело озеро. Голубое, чуть подёрнутое рябью, точно огромная рыба с серебряной чешуёй, оно было прекрасно и величаво в этот день.
При виде озера Карл Карлович точно ожил, торопливо собрал свои удочки, ведёрко с червями, сетку для улова и направился к берегу.
– Карл Карлович, и я с вами! – неожиданно вызвался Витик.
– Но ты будешь там шалить? – подозрительно покосился на него немец.
– О нет, я буду удить! – самым серьёзным образом произнёс Витик.
И старый гувернёр с маленьким шалуном отправились на берег.
Авдотья, переставшая бояться телеги, как только очутилась на земле, решительно заявила, что ей нужен костёр для варки обеда.
– Это уже дело мальчиков! Мальчики, разложите костёр Авдотье! – крикнул директор рыцарям, которые уже успели разбрестись по лесу.
– Костёр! Костёр, рыцари! – закричал Алек, находившийся ближе всех к господину Макарову, и первым, схватив несколько больших сучьев, валявшихся во мху, потащил их к тому месту, которое, по его мнению, оказывалось самым подходящим для костра.
– Ах, что ты делаешь, Алек! Ты можешь занозить свою нежную ручку! Ведь ты царь! – и с этими словами Арся Иванов со всех ног кинулся к «царю» и отнял у него хворост.
– Но я тоже хочу разводить костёр! – вспыхнул Алек.
– Ах, что ты! Что ты! – закричал подоспевший Павлик. – Ты всё забываешь, что ты не простой мальчик-пансионер. Ведь ты царь, или по крайней мере царевич, кавказский царевич. Мыслимое ли дело, чтобы цари или царевичи разводили костры и носили сучья? Что скажут твои подданные? Посуди сам.
– Но это весело! – протестовал Алек.
– Всё же для царевича неподходящее занятие! – вставил своё замечание Вова Баринов.
– Нет, нет, тебе нельзя этим заниматься, – произнёс Миля Своин. – Ты будешь только сидеть и смотреть. Мы тебе, Алек, сейчас устроим трон из мха.
И Миля тут же принялся за работу.
– Сядь здесь, в тени! Тут не печёт солнце! – предложил Дима Вартов, стремительно расчищая Алеку путь.
– Да, да, посадите в тени нашего драгоценного царя! – раздалось десять голосов, и двое мальчиков, Бобка и Котя, подхватили под руки Алека и усадили его на мох.
Остальные с весёлым хохотом и криками принялись таскать сучья для костра. Алек с завистью смотрел на общее веселье. Здесь под деревом одному ему было скучно и неудобно. Комары досаждали нестерпимо, муравьи ползали по рукам и ногам, кусая больнее комаров; искусанные руки «царя» покрылись красными пятнами. Мальчики между тем сложили хворост в кучу и зажгли его. Костёр запылал. Шалуны сняли сапоги и стали прыгать через пламя. Этого зрелища Алек равнодушно выдержать уже не мог. Он быстро разулся, отшвырнул сапоги и носки в сторону и в две минуты уже был около костра.
– О Господи! Царь – и вдруг без сапог! Алек, ты простудишь свои драгоценные царские ножки! – почти в ужасе закричал, подскакивая к Алеку, Бобка Ящуйко.
Бац! Этого Бобка уж никак не ожидал. «Царь» дал ему порядочного таки шлепка. Глаза Алека горели. Бобка Ящуйко рассвирепел, в свою очередь, поднял руку, чтобы дать Алеку сдачи, но рука внезапно опустилась, и он произнёс, почтительно наклоняя голову:
– Так как ты, Алек, царь, то я, конечно, не имею права с тобой драться и мирно покоряюсь.
Алек, который рассердился ещё больше за то, что Бобка не отдал ему удара, что считалось уже совсем позорным у рыцарей, сердито воскликнул:
– Прочь с дороги и пусти меня к костру, говорю я тебе!
Бобка покорно стушевался. Но тут между Алеком и костром выросла целая стена других мальчуганов.
– Нельзя! Ведь ты царь!
– Это опасно для царского здоровья!
– Бей нас всех, но к костру мы тебя не пустим!
– Мы проводим тебя опять на трон!
– Что-о-о! На трон! Ни за что на свете! – закричал Алек так громко, что Авдотья, хлопотавшая возле чая, от неожиданности и перепуга чуть не упала прямо на кипящий самовар.
– Не пойду на трон, потому что не хочу больше быть царём! Пусть этот лес будет свидетелем, что с этого дня Алек Хорвадзе не царь больше, а простой, совсем простой Алек. У меня нет больше царства, около Кутаиса нет дворца, нет баранов, ничего нет! Слышите, ничего нет, говорю я вам!.. Если все маленькие цари так несчастны, что не могут бегать, играть, не могут подраться в своё удовольствие, так где же тут счастье?! Не хочу и я быть царём! И первого, кто меня назовёт ещё раз царём или царевичем, я вздую так, что он долго будет помнить… А теперь место мне! Дайте отвести душу и попрыгать как следует! А то того и гляди – погаснет пламя…
И, проговорив всё это, Алек отошёл немного, громко «ухнул», и в один миг, смеющийся и весёлый, перескочил костёр. Павлик Стоянов вскочил на ближайший пень и, как настоящий поэт, прочитал стихотворение, сочинённое им в честь Алека:
– Муха Алю укусила,
Вздумал Алек быть царём,
Только во сто раз быть лучше
Мальчуганом-шалуном!
– Ура! Да здравствует наш Алек! – заключил с весёлым хохотом маленький проказник.
Глава XLIV
Совсем диковинная рыба
– Тс! Тс! Тише вы, тише! Чего вы расшумелись! Хохочут и не подозревают, что около них происходит! Вот глупые мальчуганы!
Витик Зон с многозначительным видом появился среди рыцарей. Щёки Витика горели румянцем, голубые глаза лукаво искрились. По всему виду мальчика было заметно, что шалун снова готов выкинуть одну из своих удивительных «штучек».
Мальчики в один миг окружили его.
– Что такое? Что ты ещё выдумал? Что такое около нас происходит? – тормошили они Витика со всех сторон.
– Тс! Тс! Тс! – погрозил он им пальцем с самым таинственным видом. – Во-первых, Кар-Кар удит рыбу…
Мальчики расхохотались.
– Ты нас морочишь, Витик! – зашумели они. – Что за важность, подумаешь, что Кар-Кар удит рыбу!
– Во-вторых, он… уснул! – нисколько не обращая на них внимания, продолжал Витик.
– Ну и что же?
– В-третьих, рыба клюёт… – торжествующе заключил Витик.
– А! О! А! Ага! Угу! Вот так штука! – вырвалось разом на разные голоса из уст двадцати мальчуганов.
– Уснул, а рыба клюёт? Вот это совсем особого рода дело! Надо бежать его будить! – зашумели шалуны.
И
