– Я уже говорил тебе, что не хочу развода. И если правда то, что я прочитал в газете, ты не должна попадать в Мемфис ни при каких обстоятельствах. Город небезопасен для белых южан, женщин или мужчин. В нем полно солдат, освободившихся рабов и всяких политиканов.
– Газеты всегда преувеличивают опасности.
– Конечно, преувеличивают, но нет дыма без огня, какая-то доля правды в этом есть, иначе бы они не писали.
Он не мог сдержаться и погладил ее левой рукой.
– Мы не можем задерживаться здесь больше, чем на один или два дня, – сказал он. – Как только Сейлер узнает, кто я такой и где живет моя семья, он пришлет за тобой. – Рэнсом сжал ее руку. – Я обещал защищать тебя. Пожалуйста, больше не проси меня нарушать свое слово и быть обманщиком.
– Хорошо, я не буду.
– Договорились. А теперь сообщим моей семье, что мы обвенчались? – неуверенно спросил он.
Анджела не могла хорошо рассмотреть все здание, пока они не миновали последний поворот. Издали оно выглядело величественным прекрасным строением, но чем ближе они подходили, тем яснее видны были последствия войны. Облупившаяся краска, переросший кустарник, заросшие травой клумбы, искривившиеся ставни – все свидетельствовало о том, что за домом некому было ухаживать.
Но кто-то позвонил в колокольчик на веранде второго этажа, низким глубоким звоном возвестив об их приходе. И к тому времени, когда они подошли к дому, на пороге стояло несколько человек белых и чернокожих.
На верхней ступеньке стояла пожилая белая женщина. Одной рукой она приподнимала все свои юбки, которые мешали ей быстро передвигаться, другая рука была прижата к горлу.
– Рэнсом, неужели это ты? Это действительно правда? Слава Богу, он сохранил моего сына! – Миссис Шампьон первой подошла к сыну, но через секунду он оказался окружен мужчинами и женщинами, которые хотели коснуться его, чтобы убедиться в том, что он действительно жив.
– А нам сообщили, что вы погибли!
– Масса Рэнсом совсем живой!
– Слава Всемогущему Господу, он вернул нашей миссус ее сына.
Рэнсом заключил грузную женщину в свои медвежьи объятия и закружил, что заставило ее испуганно вскрикнуть:
– Рэнсом Ламар! Отпусти меня немедленно!
Он опустил ее на пол, поцеловал в щеку и обернулся к стоявшей рядом тоненькой чернокожей женщине, глаза которой блестели от счастливых слез, и поднял ее.
– Зилла!
– Масса Рэнсом, вы так просто раздавите меня, – запротестовала старая женщина.
Счастливая улыбка появилась на его лице, и только в этот момент Анджела поняла, как редко она видела его улыбающимся с тех пор, как он вернулся. Он выглядел моложе, очень похожим на свой портрет на медальоне. Она дотронулась до ворота своей блузки, почувствовала под ней медальон и подумала о том, будет ли когда-нибудь существовать тот беззаботный молодой человек, который изображен на портрете.
– Зилла, я поверить не могу, что ты действительно здесь, – сказал он и поставил ее на ноги.
– А где, ты думал, я могла бы быть? – Пожилая женщина с чувством собственного достоинства поправила свою юбку: – Разве я не помогла родиться на свет трем поколениям Шампьонов? Когда миссус объявила, что я могу идти, куда захочу, я сказала, что останусь тут. – Она застенчиво усмехнулась. – А теперь мисс Ханна учит меня читать Библию.
– А не собираешься ли ты обнять свою сестру? – спросил кто-то.
Анджела узнала младшую сестру Рэнсома, которую она видела несколько лет назад на помолвке, однако теперь она уже не была девочкой, за время войны она повзрослела и превратилась в молодую женщину.
– Ханна! – Рэнсом взял ее за руки и повернул, оглядывая со всех сторон. – Моя маленькая сестричка совсем выросла.
Счастливый смех девушки разнесся по необычному для этого времени теплому воздуху. Лишения военных лет уничтожили детскую полноту, которую Анджела помнила, и превратили ее в гибкую интересную молодую женщину. Женщину, возле которой осталось мало молодых мужчин, способных ухаживать за ней.
– Но, Рэнсом, ты должен представить нас своей спутнице, – сказала Ханна, когда он наконец отпустил ее.
Обняв сестру за плечи, он подвел ее к Анджеле.
– Разве ты не помнишь, что встречалась с Анджелой в Галлатине пять лет назад?
– Сестра Сабрины! Конечно, помню. – Ханна сделала маленький реверанс.
– Мы были весьма опечалены, узнав о смерти Сабрины. – Миссис Шампьон присоединилась к сыну и дочери. – Пожалуйста, примите наши глубокие соболезнования в связи с вашей тяжелой утратой.
– Благодарю вас, мадам. – Анджела также сделала небольшой реверанс, мысленно поблагодарив тетю Джулию за присланную юбку. Она была не в самом лучшем состоянии, но все-таки это было лучше, чем брюки. Свои коротко остриженные волосы она прикрыла шляпой, которую также прислала предусмотрительная тетушка.
– У вас есть друзья в Мемфисе, и вы приехали повидаться с ними? – спросила миссис Шампьон, улыбаясь девушке. – Очень приятно, что мой сын решил сопровождать вас. Теперь так много опасностей поджидает путешественников.
Анджела повернула голову, стараясь взглянуть на мужа из-под опущенных полей своей шляпы. Время, проведенное в привязанной к седлу сумке, значительно изменило форму когда-то красивой шляпы. Рэнсом ободряющим жестом обнял ее за плечи, и они оба глядели в лицо его матери.
– Анджела приехала со мной, – сказал он. – Мы поженились три дня тому назад.
– Но Сабрина еще не остыла в своей могиле! – воскликнула Ханна и тут же прижала руку к губам, а глаза ее расширились от ужаса произнесенных ею необдуманных слов.
Все смутились и молчали, не находя подходящих слов. И в этот момент двое мужчин вышли из-за угла дома и направились к собравшимся.
– Рэнсом, ты жив? – воскликнул младший из мужчин и ускорил шаг.
Рэнсом отпустил Анджелу и Ханну, и сам оказался в медвежьих объятиях своего брата, после чего они долго похлопывали друг друга по спинам, к удовольствию усмехающихся зрителей.
Из всех родственников Рэнсома Анджеле больше всего понравился Джонни Шампьон, поскольку он не влюбился по уши в Сабрину, как поступили оба его брата. Как и Ханна, Джонни был больше похож на мать, чем на отца. Он был ниже ростом и плотнее, чем Рэнсом или Тедди. Ей особенно нравились его глаза светло-синего цвета, в которых за стеклами очков светились доброта и благородство. Эти добрые глаза смотрели на нее чрезвычайно внимательно.
– Анджела Степлтон?
Она даже не успела ответить до того, как старший Джон Шампьон подошел к ним.
– Приветствую тебя в родном доме, – проговорил патриарх и протянул Рэнсому руку.
Улыбка исчезла с лица сына, когда он услышал сдержанное приветствие отца.
