поехал битмейкер, а сейчас… Сейчас, нет.
Пальчики очень быстро передвигались по клавиатуре рисуя новый сюжет и персонажей. Сегодня нужно очень много написать, иначе потом это всё будет забыто где-то в полках головного мозга и вряд ли когда-то вспомниться.
Печатая новые образы, девушка машинально создавала похожих на Стаса, не замечая копирования черт любимого. Сейчас, у них очень сложный период. Чаще ругаются, не понимают друг друга. Редкие звонки заменяют такие же редкие смс, где содержание каждый раз было одним и тем же: я тебя люблю, прости, что так редко звоню, малыш.
Честно, устала уже от постоянных «отмазок», и нелепых оправданий. Но это лучше, чем, просто расстаться и не слышать его голос вовсе. Она любит.
Буквы одна за одной рисовали сюжет второй части «Чистого путя». Книга о наркоманах, где они, спотыкаясь о дурманенные вещества и белые гнилые порошки, пытаются найти тот самый путь, на котором и лежит их счастливая судьба. Тот самый путь, где нет обдолбленности и уйти оттуда, где нет места списку запрещенки.
Телефон зажужжал. Смс от Стаса.
«Любимая, как дела?»
В порядке. Всегда в порядке. Не будет отвечать. Зачем? Снова и снова на одни и те же грабли, не по кайфу. Или ответить? Верно, ответит. Иначе, зачем тогда всё это?
«Все в порядке! Ты как, медведь?»
Телефон опять зажужжал.
«Устаю в сервисе. Работы куча, да и времени нет даже тебе написать. Но я скучаю, и люблю тебя, малыш. Как мама?».
«А я тебя, мой большой».
И тишина.
Как мама? Мама давно уже не в порядке. Мама давно уже проклинает его. Не может видеть постоянные мешки под глазами, которые не замажешь тональником. Хоть Лили и пытается надеть маску «все хорошо», на деле её совсем уже нет. Есть только слёзы, какие-то печатные истории, фотографии на обоях и постоянное прочтение начала переписки. Вот и всё.
Девушка взяла в руки телефон. Меню. Начало переписки.
«Привет, маленькая»
«Привет, чувак»
«Чем занимаешься?»
«Гуляю, а ты чем?»
«С друзьями катаюсь по делам»
И опять как-будто по кнопочке ВКЛ — Слёзы. Раньше он приезжал каждые выходные, рвался с Томского, чтобы увидеть свою маленькую девочку. А сейчас не так. Вчера вроде виделись, такое ощущение что вечность не целовала. Вечность не обнимала. Вечность не говорила про томчики.
Всхлипы перебивала музыка, и «Моя маленькая истеричка» Лирика на повтор.
* * *
— Ну что, известно что-нибудь про Сэма? — Лис нервно зевнул.
Чарли и Джим уже давно примчались к Томми в квартиру. У музыканта уже был Никсоз, который курил одну сигарету за другой и обзванивал на кухне всех общих знакомых с Сэмом. Лилия прибудет с минуты на минуту.
— Нет. Вообще ничего. Черт, как сквозь землю провалился. — Томми сжал кулак.
— Слушай, старик. Есть у меня пару тройку челов, которые знали Сэма. Может им написать? — Джим вопросительно посмотрел на Томми.
— Бриз, пожалуйста, не спрашивай у меня такие глупости. Конечно, пиши, звони. Помоги, прошу тебя. — рыжеволосый похлопал Пациента по плечу.
Домофон зазвонил. Приехала писательница.
Томас пошел открывать дверь, не пришло и минуты как девушка вошла в квартиру.
— Ну, как ты, друг? — она обняла Томми.
— Нормально. Ты ничего не слышала про него?
— Нет, — соврала она, — только единственное, что его выписали. Ну, ты сам мне об этом сказал.
— Понятно. Проходи. — музыкант помог снять с девушки джинсовку и повесил её на вешалку.
В гостиной появилась Лили. Она по очереди обняла каждого музыка и села рядом с Чарли.
Никсоз вернулся к ребятам, и медленно качал головой, показывая то, что никаких новостей про Стиля нет.
Друзьям оставалось только ждать. Действия Джима тоже ни к чему не приводили. Время близилось к полуночи. Музыканты собрались по домам, потому что понимали — всем нужно выспаться после такой бурной ночи.
Проводив всех, кроме Лили, Томми упал на диван в гостиной.
— Черт, никак не могу вызвать такси. Какого черта? Нужно было и вправду с парнями ехать, они же звали.
— Лиль, успокойся, всё хорошо. Давай ты останешься у меня сегодня? Я думаю, нам нужно обо всем поговорить. — музыкант приобнял её.
— Да. Хорошо. Я… я буду рада с тобой поговорить.
— Слушай, Лиль, как дела? Просто, просто… Просто я понял, что я максимально был в своих проблемах, прости пожалуйста. Катина, Сэм, чуть сам коньки не отбросил. В общем, всё навалилось, а про тебя как-будто бы забыл. Но, ты не думай, что я забыл. Ты же моя подружаня.
— Том, всё хорошо. У меня ничего не происходило нового, я… Ну короче, все нормально, дружище. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. — нет, не понимала. Она единственная знала, куда делся Стиль и по какой причине его отпустили из больницы. Единственная, кто видела его последним из его друзей. Тому ничего этого было неизвестно. Он не знал, что делать.
— Правда? — музыкант улыбнулся.
— Правда, Добряк. Она ударила его указательным пальцем по носу.
— Это хорошо, а то я уже думал, что и тебя теряю. Пошли курить?
— Ты забыл?
— А, точно, ты же не куришь. Ты же не куришь. — он вдохнул и убрал руку с её плеча. Встал, открыл окно. Достал сигарету. Последняя, черт. Закурил.
Лили встала за ним. Приобняла его со спины и положила голову к нему на плечу. Как же она устала.
Девушка зевнула.
— Сейчас пойдём спать, Лиль. Сейчас докурю.
Она уже ничего не слышала, так как засыпала прям стоя.
— Подружаня? — Добряк развернулся к ней. Она начала падать, а он поймал её. Девушка резко проснулась.
— Так-так, ты уже спишь. Пойдём, я положу тебя в спальне. — музыкант взял её под руку и повел в свое мини-логово.
Быстро постелив, парень уложил девушку и поцеловал её в лоб.
— Всё будет хорошо, слышишь? — он улыбнулся.
— Я то слышу, а ты? — писательница грустно нахмурилась.
— И я.
— Только ты сейчас сразу спать, ладно? Не пей, пожалуйста. Итак, уже, мы в последнее время только и просыпаемся пьяными. — Локки погладила его по щеке.
— Не буду. Правда, не буду, не волнуйся. Я спать. Доброй подушечки, Лили. — он широко улыбнулся.
— Добрых снов.
Рыжеволосый вышел из комнаты и направился на кухню. Открыл бар и достал «Скотч». Мда, не самый крутой выбор, ну да ладно. Всё равно, долго не уснёт. Последнюю неделю слишком много всего накопилось. Без бутылки никак.
Музыкант думал о Катине, о Сэме. В один миг всё перевернулось. Как же так всё? Вот, буквально недавно было счастье, сейчас какая-то больная среда. Найдётся ли когда-нибудь Стиль? Остаётся только
