— Кажется, здесь слишком жарко? — сказал он, но никто не обратил на него внимания. — Может быть, стоит включить кондиционер? — предложил он, несмотря на то что была середина декабря.
Снова никакой реакции. Они были полностью поглощены друг другом. Грант помрачнел.
— Или, может быть, мне набить штаны льдом и сесть в ванну?
Джолин вдруг очнулась, наконец вспомнив о его существовании.
— Лед? — спросила она, непонимающе посмотрев на него. — Думаю, в морозилке найдется. Если захочешь приготовить себе что-нибудь выпить, на холодильнике целый ящик содовой.
— Не думаю, что мне понадобится целый ящик, — сказал Грант, не сумев сдержать сарказм. — Я же не пытаюсь залить огонь.
Но Джолин уже снова забыла о нем, сладко улыбаясь Тони.
— Грант сам предложил посидеть с моим малышом сегодня вечером, — сообщила она. — Но я не люблю оставлять Кевина с кем бы то ни было, поэтому мне бы не хотелось вернуться очень поздно.
— Ты хорошая мать, это сразу видно, не волнуйся. Я хорошо помню то время, когда моя дочка была совсем крошкой. Она всегда находилась с кем-нибудь из нас. Мы не решались оставить ее с няней, пока ей не исполнилось три года.
— Да ты же постоянно оставлял ее с мамой, — запротестовал Грант, совершенно не узнавая брата.
— Мама — это не няня, — возразил Тони. — Она родной человек.
— Это большая разница, — подтвердила Джолин, кивая.
Грант переводил взгляд с одного на другого, гадая, что произошло. Они вели себя как герои мультфильма. Может быть, именно так бывает, когда влюбляются с первого взгляда?
— Поужинаем на берегу в одном маленьком ресторанчике, — предложил Тони, — где подают дары моря? А потом прогуляемся по Балбоа-Айленд и полюбуемся на рождественские огни. Когда стемнеет, вокруг острова плавает множество замысловато украшенных яхт, и их огни отражаются в воде. Чудесное зрелище.
— Звучит заманчиво, — пришла в восторг Джолин.
— Балбоа-Айленд. — Грант нахмурился. — Ты действительно собираешься так далеко ехать? — спросил он брата.
Тони только рассмеялся:
— Мы вернемся домой еще до полуночи.
— Если только не загуляемся, — весело добавила Джолин, выходя за порог.
Грант заскрежетал зубами, но когда Джолин повернулась к нему, чтобы помахать на прощание рукой, он снова улыбался. Он подошел к окну, наблюдая, как они уезжают. Тони подвел Джолин к машине, открыл перед ней дверцу и помог устроиться поудобнее. Потом сел за руль и включил зажигание, и Грант отчетливо видел, что они оба смеются. Видимо, приятно проведут время. Он тихо выругался. Но разве не этого он хотел?
Машина исчезла из виду, и только тогда Грант отошел от окна. Он знал, чего ему хочется. Биться головой о стенку. Но не сейчас. Сперва нужно позаботиться о Кевине.
Грант накормил мальчика и полчаса играл с ним в голодных гиппопотамов, смеясь над тем, как глупые животные поглощают пластмассовые чипсы. Однако он все время думал о Мэри и о том, как Тони любил ее. Джолин совсем на нее не похожа.
«Потому что она тебе нравится», — шептал ему внутренний голос.
— Вовсе нет, — сказал он вслух. Джолин совершенно не похожа на Стефани. Совершенно. «Но Стефани никогда не была в твоем вкусе, — нашептывал ему голос. — И то, как закончились ваши отношения, — лишнее тому доказательство».
Когда Грант вспоминал теперь о Стефани, в его душе не оставалось и тени сожаления. Единственной женщиной, которая заполнила собой все его мысли, была Джолин. Грант ничего не мог с собой поделать — он ревновал.
— Эй, — сказал он Кевину, пытаясь отвлечься. — Поедем к моей матери, ты поиграешь у нее во дворе. Хорошо?
— Шо, — ответил Кевин и побежал за своей курточкой.
Вскоре в приподнятом настроении они прибыли к его матери. Она вышла им навстречу и повела Гранта за дом, чтобы показать, как чудесно цветут ее исландские маки и анютины глазки. Роза испытывала гордость за свои зимние цветы.
— Так ты наконец приехал проведать меня, — сказала она сыну. — И привез мальчугана с красивыми глазами.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Теперь они уже стали красивыми? Мне казалось, ты нашла их пугающими.
Роза пожала плечами, и легкая улыбка тронула уголки ее губ.
— Я уже привыкла к ним. А где его мама? Грант сделал глубокий вдох и выпалил:
— Ужинает с Тони.
Она в шоке отпрянула, а затем повернулась и зашагала к дому. Он пошел вслед за ней, пытаясь объяснить ей все:
— Мама, почему ты никак не можешь понять? Я желаю Тони счастья. И поверь мне, лучше Джолин никого не найдешь.
Она резко обернулась:
— Но ты целовался с ней. Он с трудом сглотнул.
— Да, но это случилось до того, как Джолин встретилась с Тони. Как только она поймет, какой он замечательный парень, я уверен, она непременно влюбится в него.
— А ты? — мягко спросила мать. — Что будет с тобой? Она ведь тебе небезразлична, не так ли?
Он не хотел отвечать на этот вопрос.
— Ох, Грант, Грант. — Она взяла сына за руку. — Неужели ты не видишь, какое несчастье навлекаешь на себя? Нельзя, строить счастье брата, разбивая собственное сердце.
У Гранта сжалось сердце. Он надеялся только, что боль, которую испытывает, не отражается на его лице.
— Мама, ты же знаешь, что я не собираюсь снова жениться. Хватит с меня и одного раза. Семейная жизнь не для меня. А вот Тони нужна жена.
— Нужна. Но он не может отобрать у тебя женщину, которую ты любишь.
Грант покачал головой. Ему хотелось возразить ей, но нужные слова не приходили.
— Мама, Тони и Джолин самые лучшие люди, которых я знаю, и они достойны друг друга.
— Ты ошибаешься. Грант. Тони достоин, чтобы выбрать себе женщину самостоятельно. А эта женщина достойна, чтобы быть рядом с мужчиной, который ее любит.
Грант не успел ничего ответить. На дорожке появился Кевин, волочивший за собой исландский мак, который он выдернул из земли. Малыш сунул Розе цветок, хитро улыбаясь при этом.
— Песенье? — попросил он, предлагая обмен.
Грант замер, ожидая, что сейчас разразится буря. Мамины драгоценные маки были неприкасаемы. Но к своему удивлению, он заметил, что она улыбается.
— Посмотри, Грант, он сорвал для меня цветок.
— Да, я вижу.
— Ах ты, маленький утеночек. — Роза наклонилась к ребенку. — Я дам тебе печенье, но больше не рви цветы, хорошо? — Она взяла растение в одну руку, а ручонку Кевина в другую.
Грант стоял в оцепенении. Если бы он жил вечно, ему и тогда не удалось бы постичь женщин. Роза повела Кевина в кухню и дала ему два больших круглых печенья. Потом повернулась к своему озадаченному сыну.
— О, парнишка кого угодно очарует. Ты был таким же в его возрасте, — сказала она, с любовью погладив Гранта по щеке. — Именно поэтому так трудно сказать тебе «нет».
