Почему он мне звонит вдруг?
— Лёня, ты это чего? А?
— Я соскучился, Оксан, я так по тебе соскучился. Знаешь, я вот сколько без тебя, с каждым днем понимаю, какое ты сокровище. Что без тебя я тоскую…
А теперь просыпаюсь окончательно. Ча-го?
— Тебе понравились цветы? Видел твое сообщение. Я знаешь сколько бы цветов тебе подарил? Все, что есть на этой планете Земля…
— Так. Лёня, ты там что, головой ударился?
— Ну, немного, — смеется. — Можно сказать, мозги на место поставили… мама… нет… да, ма…
Слышится шуршание и легкая борьба. Что вообще происходит?
— Это ты, стерва такая? — шипит мне в трубку Аннет свистящим голосом. — Ты натравила на моего мальчика этого бугая? Он теперь в больнице лежит! Ох, мой мальчик! — на заднем фоне слышен голос Лёни, но что он говорит — не слышно. — Ты теперь довольна? Побои сняты. Заявление написано. Конец твоему дружку! Надо же, змею пригрела! Змеюку! — потом ее голос отдаляется от динамика. — Говорила я тебе, что от нее ничего хорошего не жди! Ширпотреб никогда не станет от кутюр, сынок!
И потом связь прерывается.
Вот это пипец в моей личной Санта-Барбаре. И когда уже этот сериал закончился? Хоть бы не как оригинал — умоляю.
Это что сейчас вообще было? Что вообще несла эта старая карга? Какого я бугая ей подослала? А Лёня? Он в больнице? Что происходит?
Неужели Тарас реально накостылял моему будущему бывшему? Вот дела-а. Но стопэ. Даже если это так, я тут при чем? Все претензии к Вероники. Мои руки чисты и невинны.
Иду на кухню, щелкаю чайник и отправляюсь в ванну. Затем открываю холодильник. М-да уж. Надо закупиться провизией, иначе скоро могут найти хладный труп с половиной торта в руке. В шкафу нахожу завалявшийся пакетик быстрозавариваемой каши. Сойдет.
Удобно устраиваюсь на подоконник с тарелкой. Чудесные в этих старых домах подоконники. Смотрю на черную блестящую «Ниву», все еще стоящую под окнами, и отвожу взгляд.
Интересно, как сильно отделал Лёню Тарас? Должно быть более чем, если тот в больничке. Вообще мужчины — дикари, честное слово. Выдыхаю и облокачиваюсь о стену спиной.
И что это за глупые признания вдруг из уст почти бывшего? Вроде все с ним обговорили и попрощались. Вон какой букет мне подарил, но глядя на эти чудесные, уже, конечно, подвядшие цветы как-то совсем не забывается беременная любовница, возраста плюс-минус нашего ребенка, если бы…
Ребра вновь сдавливает, как всегда, при этих мыслях. Всегда так больно. Единственное, о чем я буду жалеть всю жизнь и никогда себе не прощу… ну, что сейчас об этом? Нужно собираться и выезжать. Кофе решаю выпить в своей любимой кофейне, раз уж еду в центр.
Когда спускаюсь, притормаживаю, так как на своем привычном месте стоит Митя и курит. Че эт он? Время-то вроде не его. Оборачивается на шаги, и я вынуждена продолжить спуск. Медленно, хотя хочется просто пробежать вниз.
— Привет, — здороваюсь первая.
— Привет, — улыбается и осматривает мои ноги, которые короткая юбка от платья не сильно скрывает. А затем находит мои глаза, и у него взгляд такой… В общем, прям мурашки ходуном от него. — Красивая.
— А то, — отзываюсь, взяв себя в руки, чтоб голос не дрожал. Боже, да что ж со мной? Это все Дашка! Со своим «потрахайся». — Спасибо. Это всё тортотерапия. Советую.
Парень мягко смеется и чуть склоняет голову, продолжая открыто меня рассматривать.
— А у тебя еще остался? — приподнимает бровь.
— Возможно, — отвечаю и ступаю на следующий лестничный пролет, оборачиваюсь. — Кстати, у меня твоя раскладушка. Как будет время, приди забери, Вероника же съехала.
— Ладно, — говорит. — Как будет время.
Ни вопросов, как я. Ни ответов про Тараса. Ничего. А, может оно так и есть?
= 18 =
«Кофеин и Ко» — чудесная небольшая кофейня в парке напротив частной клиники, где иногда принимает Лёня, так я ее и нашла. Как-то ждала его после работы, зашла и влюбилась. Шесть столиков, приглушенный свет и панорамные окна с видом на парк и никто тебя не трогает. Идеально.
После того как разбираюсь с документами, устраиваюсь за столиком в углу и беру огромную кружку капучино. Это просто мгновение наслаждения. Как же я люблю кофе, честное слово. Откидываюсь на спинку стульчика с чашкой в руке и делаю большой глоток.
Интересно, в какой больнице Лёня?
А Митя… Даже не знаю, вроде как надо хотеть, чтоб он быстрее уехал, чтоб у меня не было варианта во всё это ввязываться и вот этой глупой борьбы внутри себя. Но он меня притягивает, здесь к гадалке не ходи — так и есть.
Чем бы сегодня заняться? Может, наконец, пора выкинуть вещи, которые так и лежат в коридоре. Или в центр какой-нибудь помощи? Я что-то вообще в этом не разбираюсь.
— Добрый день.
Вот это добрый вечер — я диспетчер. Удивленно поднимаю брови, потому что за мой столик присаживается мужчина в дорогом костюме. Высокий, наверное, как Митя. У него темные волосы и неожиданно яркие синие глаза, небольшие, но очень ему идущие бородка и усы. На руках дорогие часы, на вид за сорок. Но вижу я его точно впервые. Наглость, конечно, одобряю и иногда даже двумя руками «за», но сейчас мне хотелось побыть наедине с собой.
— Без вариантов, — отзываюсь на его приветствие.
Хмыкает. И, облокачиваясь о столик, подается ко мне.
— Я деловой человек, Оксана, и убежден: вариант есть всегда, — расслабляет галстук. — Тем более вы моя должница.
Что за черт, откуда он знает мое имя? Еще раз внимательно его разглядываю, но у меня на его счет перекати-поле в голове. Чет меня это напрягает и даже не по себе становится.
— Что, не узнаете? — снова хмыкает. — Вы недавно поцарапали мою машину и ввели в ступор моего водителя. Он бедный долго отходил. Нанесли, можно сказать,
