осетином на его жизненном пути. Первым был вахмистр Хестанов, за рукоприкладство к которому, старшему по званию, С.М. Буденный был лишен первого Георгиевского креста. Вторым – белогвардейский офицер, который, будучи взятым в качестве «языка», ругался на непонятном языке и, как оказалось, тоже был осетином.
Семен Михайлович нередко посещал конноспортивный комплекс на Фрунзенском плацу (ныне – Комсомольский проспект), наблюдал за выводкой, выслушивал рапорты. Я же, укрывшись за углом, подсматривал за всем этим.
Отец впервые сел на коня, когда ему было пять лет и этот факт нашел свое отражение в изданной в Орджоникидзе (ныне – Владикавказ) книге «Рожденные в седле». Конному спорту был предан всю жизнь и даже будучи в возрасте устроился волонтером, чтобы присутствовать на конноспортивных соревнованиях в рамках Московской олимпиады 1980 года. Конное дело хорошо знал и любил.
Помню, когда открыли памятник Маршалу Жукову, он внимательно посмотрел на бронзовые ноги скакуна и сказал:
– У коня такого аллюра не бывает.
Конкретно же в моем случае речь шла о Париже, где в 1959 году возглавляемая им команда завоевала в первый и, как я понимаю, в последний раз главный приз Международного праздника лошади – Кубок наций. А также – о Риме, где на Олимпийских играх 1960 года майор Сергей Филатов стал чемпионом игр по классу высшей школы верховой езды.
Париж
Возможность посетить столицу Франции представилась тогда, когда мой друг посол Белоруссии Владимир Сенько пригласил меня с дочерью, гостившей в Вене, встретить Новый год в Париже. Краткое пребывание в Париже убедило меня в том, что погода – один из важнейших факторов формирования впечатления от посещаемых мест. Когда мы вышли в полночь на мост напротив Эйфелевой башни, где толпы парижан и парижанок с бутылками шампанского радостно обнимались (досталось и мне) и веселились, шел проливной дождь. Поэтому, вернувшись домой, я попросил посла налить чего-нибудь более крепкого, нежели шампанское, исключительно в профилактических целях.
В рамках посещения достопримечательностей на другой день удалось лишь поклониться Наполеону в «Инвалидах», поскольку в Нотр-Дам стояла большая очередь из интуристов.
Пребывание в Париже навеяло воспоминания, рассказанные отцом о его впечатлениях, связанных с этим городом. Особенно запомнились два эпизода.
Перед вылетом в Москву отец собрал команду в своем гостиничном номере, дабы отпраздновать славную победу. В разгар тожества раздался стук в дверь, вслед за чем в номер вошел Принц Нидерландский Бернард, сам в прошлом кавалерист и один из руководителей Международной федерации конного спорта.
– Я знаю, где пьют русскую водку, – с ходу заявил он.
Естественно, дальнейшее застолье с водкой и икрой продолжалось с его участием. Когда начали прощаться, отец решил вручить принцу что-нибудь на память о встрече. Из подарочного фонда оставалась бронзовая статуэтка Юрия Долгорукого. Вручая ее, отец пояснил, что этот памятник основателю Москвы установлен в центре столицы, а неподалеку находится грузинский ресторан «Арагви». Пируя в этом ресторане, грузины поднимают один из тостов в его честь за то, что он построил такой хороший город вокруг их заведения (шутка). После перевода принц искренне засмеялся. Серьезность сохранял сопровождавший его господин с военной выправкой.
– Это мой адъютант – полковник Панчелидзе, – пояснил Бернард.
В архиве отца хранилась фотография, на которой он был запечатлен вместе с командой и двумя дамами за столом в какой-то кают-компании. Как рассказывал отец, в честь победившей команды французы устроили прогулку на речном трамвайчике по Сене с шампанским, легкими закусками и парижскими красотками в качестве официанток.
На мой вопрос о двух элегантных дамах на фото он пояснил, что одна из них – переводчица их команды, а вторая – ее коллега, прикрепленная к команде США. На очередной естественный вопрос, почему она с вами, последовал ответ: «Она сказала, что американцы хамы и захотела быть в компании с русскими».
После возвращения с победой в Москву отца и членов команды пригласили на Центральное телевидение, где интервью у них брала знаменитая Валентина Леонтьева.
Щи по-посольски
Еще одно впечатление о пребывании в Париже – посещение резиденции тогдашнего посла России Николая Николаевича Афанасьевского, традиционно угощавшего, как я узнал, 1 января своих коллег из СНГ щами двух сортов – с грибами и без. Поскольку приглашенный на это мероприятие посол Белоруссии проинформировал Николая Николаевича о своем госте, приглашение получил и я, тем более что ранее мне приходилось сталкиваться с ним – в частности, переделывать по указанию Козырева памятку к визиту польского министра.
Щи с утра 1 января – весьма подходящий для организма продукт, в чем я на практике убедился в ходе пребывания в роскошной резиденции посла. Не обошлось, конечно, и без французских изысков – при входе гостей ожидало блюдо с устрицами. Признаюсь, что не являюсь фанатом этого деликатеса, так же как улиток в чесночном соусе и прочей живности подобного рода. В целом же кислые щи существенно скрасили неблагоприятные климатические впечатления от посещения столицы Франции.
Рим
Совсем иные впечатления сложились от посещения Рима, куда также удалось выбраться из Вены. Несмотря на сорокаградусную жару за три дня получилось ознакомиться с основными достопримечательностями столицы, ее окрестностей и Ватикана, разбив при этом башмаки о булыжные мостовые.
Такого ощущения духа тысячелетней истории до этого никогда испытывать не приходилось. Описывать бесполезно – надо пережить.
Запомнился один, связанный не с историей, а с современной жизнью эпизод. Во время осмотра одной из достопримечательностей среди римских развалин появилась свадебная процессия – жених, судя по всему карабинер, в темном, застегнутом наглухо мундире и со шпагой и юная невеста в пышном белоснежном подвенечном платье. В то время как окружающая публика из числа туристов в маечках и шортах обливалась потом, эта пара источала свежесть и красоту.
Красивых итальянок ранее доводилось видеть лишь в кино, здесь же кроме этой юной красотки ничего подобного за три дня увидеть не удалось. Припомнился рассказ отца о том, в какой восторг приходила мужская часть олимпийских болельщиков, когда на помост выходила советская гимнастка Полина Астахова.
Впечатления от Италии остались самые благоприятные. Жаль только, что не удалось побывать в Венеции, куда команда советских конников была приглашена на соревнования после завершения Олимпийских игр.
Несостоявшийся контакт с главным кукурузником
В контексте конного спорта припомнился еще один эпизод из моего детства.
Отец часто пребывал на Центральном московском ипподроме и нередко брал меня с собой. В одно из таких посещений неожиданно по ипподрому разнеслась весть: прибыл Н.С. Хрущев. Надо сказать, что разоблачитель культа личности, в силу своей взбалмошности, мог себе позволить подобные эскапады.
Мгновенно образовавшийся оргкомитет по встрече вождя разработал план приветствия, одним из пунктов которого было
