вручение ему букета цветов представителем молодого поколения. Отец решил выдвинуть на эту роль мою кандидатуру, обосновав это тем, что я и Никита Сергеевич родились в один день – 17 апреля.
Обращаясь ко мне с этим предложением, он сказал:
– Чего тебе стоит, сынок? Скажи ему, что у вас один день рождения. Он ведь такой чудак, глядишь, что-нибудь подарит.
Однако я, расплакавшись, наотрез отказался от этой почетной миссии. Видимо уже тогда понимал, что общение с сильными мира сего не сулит ничего хорошего.
Октоберфест
Пребывая в непосредственной близости от Баварии, трудно было отказать себе в удовольствии посетить знаменитый пивной фестиваль Октоберфест в Мюнхене. Такая поездка состоялась в составе энтузиастов – любителей пива из числа дипломатов в октябре 2000 года. Наше Генконсульство в Мюнхене организовало нам престижный столик на помосте для гостей в павильоне Левенброй.
Огромный павильон был забит до отказа посетителями, число которых не поддавалось определению. Гремела музыка, все хором исполняли хит того пивного сезона про Антона из Тироля и даже плясали на столах. Дородные фрау и фроляйны, водрузив на грудь по десять масов (литровых кружек), разносили их по столам.
Впечатление незабываемое. По завершении трапезы настала пора приобретения сувениров на память – кружку-мас храню в своей коллекции, а вот красочная маечка пропала позднее во время рафтинга в Черногории.
Позднее довелось прочитать много негативного об этом фестивале, увидеть по телевидению отдыхающих на траве утомленных пивом гостей. Не знаю, может быть нам в тот день повезло, но мы как-то не увидели всего этого безобразия. Одно могу сказать, кто еще не был на этом празднике, постарайтесь посетить – не пожалеете.
Пейте пиво пенное
К пенному напитку я пристрастился, будучи студентом МГИМО, филиалом которого в те годы был Дорогомиловский пивбар, в народе – Сайгон. Его летней альтернативой был чешский Плзень в ЦПКиО. Основной контингент посетителей Сайгона составляли мгимовцы и спортсмены. Один раз довелось даже увидеть сидящего за столиком прославленного хоккеиста Рагулина. Следствием присутствия последних были, в том числе, периодические драки, не уличные махалова или мамаево-кокоринские, а высокопрофессиональные.
Там я установил свой первый пивной рекорд, выпив за вечер 18 кружек этого напитка. Его достижение стало возможным благодаря проданной местной официантке за 70 рублей замшевой куртке, которую где-то раздобыл наш коллега по вечернему МЭО, а по совместительству – гардеробщик институтской раздевалки по кличке Бич Бой. Такого бодуна с головной болью я с тех пор не испытывал.
Другое пивное достижение имело место много лет спустя в Вене, когда мы с другом Иваном заехали после работы утолить жажду в небольшую кафешку. Организм в этом случае склонялся к темному, и мы заказали по Гиннесу. Обслуживала нас за барной стойкой молодая парочка – парень с тату и девушка с пирсингом в пупке, выглядывавшим из-под короткого топика. Вели себя они достаточно фривольно – нежно обнимались и о чем-то мило шептались, отвлекаясь от этого лишь для того, чтобы повторить заказ. Их ласковые игры закончились, когда мы заказали по четвертому бокалу. Когда же дело дошло до восьмого, они застыли за стойкой с вылезшими из орбит глазами.
Рассадник шпионажа
Предшествовавшие моему приезду в Вену шпионские страсти были отнюдь не беспочвенными. Столица Австрии, так уж исторически и геополитически сложилось, всегда оставалась центром деятельности различных спецслужб.
Наряду с посещением отдела виз и регистраций местного МИДа, сталкиваться с этой стороной венской жизни приходилось в повседневной жизни.
Советник Посольства Великобритании, улыбчивый и, в отличие от своих соотечественников, обладающий чувством юмора, с самого начала проявлял ко мне повышенный интерес. Встречаясь на приемах, мы с ним мило беседовали на самые разнообразные темы. Однажды, после длительного перерыва мы вновь встретились с ним на приеме по случаю дня рождения Королевы. Не скрывая своего искреннего удивления, я приветствовал его словами:
– А мне говорили, что ты уже уехал.
Хитро улыбнувшись, он ответил на мое приветствие вопросом:
– Who told you? Rosanow told you? (Кто тебе сказал, Розанов сказал?)
В.В. Розанов в ту пору официальный представитель СВР в Вене, позднее зам. руководителя Службы.
Некоторое время спустя мне сообщили по секрету, что мой знакомец за работу в Вене получил награду.
Другой мой венский приятель – первый секретарь Посольства США в Австрии поляк по происхождению по фамилии Гуцва, как и маршал Сейма ПНР, которого я сопровождал в Таджикистан, активно сблизился со мной на почве моего польского бэкграунда и польского языка. В общении со мной он был крайне приветлив и постоянно приглашал к себе в гости, дабы отведать блюда польской кухни в исполнении его супруги. Однако, налаживающейся американо-польско-российской дружбе серьезно мешал наш офицер безопасности Юрий Михайлович. Встречая у дверей Посольства американского поляка, направляющегося к нам на прием, он строго предупреждал:
– Господин Гуква (так он произносил польское с, наше ц), ты тут у нас никого не вербуй, а то не пущу.
Еще один забавный случай произошел на приеме, не помню у кого, когда я беседовал с кем-то из австрийцев и сотрудником Посольства США. Неожиданно к нашей беседе подключился еще один господин, представившийся по нашей просьбе сотрудником американского посольства. Я заметил, как два сотрудника одного и того же посольства обменялись многозначительными взглядами, после чего второй собеседник, сославшись на неотложные дела, покинул наше общество.
Ничего удивительного, подумал я, если американское посольство в Ереване насчитывает около двух тысяч сотрудников, что уж там говорить о Вене. Тем боле, что партсобраний и оперативных совещаний они, как я понимаю, не проводят. Как тут упомнить в лицо всех коллег по работе?
Прощай, Австрия
Покидать прекрасную страну было искренне жаль, но что поделаешь – ротация. Свой след в Посольстве, тем не менее, оставить удалось. По случаю юбилея еще одного выдающегося деятеля – Канцлера Российской Империи А.М. Горчакова из Центра поступило циркулярное указание проработать форму увековечивания его памяти. Предложения были разные: издать книгу, снять фильм и пр. Мне же на ум пришла идея отметить факт его пребывания в Вене с 1855 года в качестве посланника при австрийском дворе установкой в Посольстве памятной доски. Идея Центром была одобрена с оговоркой, вернее с условием – изыскать соответствующие средства на месте. Эта задача была решена Послом В.М. Грининым с привлечением российских бизнесструктур в Австрии.
Доска заняла достойное место в вестибюле Посольства. Следует, правда, признать, что открывавший доску И.С. Иванов выразил недовольство тем, что на фоне большой по размеру доски профиль А.М. Горчакова смотрелся как-то мелковато. Он, конечно, прав, но поместили то, что одобрил
