Что, правда не умеешь кататься? — удивлённо спрашивает Лизкин жених, когда выяснилось, что я на льду как новорождённый лось. — А вид у тебя спортивный.
Это хорошо, что он женихом оказался. Лизка не дура, и о нашей недолгой порочной связи болтать не станет, а значит, и перед Мартой мне не будет стыдно. «Вот кому сейчас хорошо, так это ей!» — вздыхаю я, наблюдая за Мартой. Она лихо катается с девчонками, весело смеясь и легко скользя по льду. А я? Я охраняю две шубы и одно пальтишко, сидя на скамейке за бортом.
— Да я другим видом спортом занимаюсь, — лениво парирую я (вот совсем не хочется сейчас хвастаться) и перевожу тему разговора: — А что ты за корочки показывал?
— Эдгар усмехнулся и, не ответив, достал и протянул мне удостоверение в красной обложке с надписью «КГБ Латвийской ССР».
— Ух ты! А правда, что вы располагаетесь в доме, который раньше Гестапо занимало? — вспомнил ещё одну байку из будущего я.
— Ну, я в этом доме на Ленина совсем недавно обосновался, — скромно ответил новый знакомый, подтвердив, что он действительно из КГБ. — А каким спортом ты занимаешься?
«Пожалуй, этот парень может мне пригодиться», — прикинул я для себя и ответил:
— Боксом. Я олимпийский чемпион Сеульской олимпиады.
— Анатолий… боксер… А-а-а… Штыба? Да ладно⁈ Видел твои бои… Но по телевизору ты совсем другой! А не врёшь?
Мне свою крайкомовскую ксиву можно не прятать, и я гордо сую её под нос Эдгару, не давая, впрочем, документ в руки. Не то чтобы не доверяю собеседнику, просто в кино видел, что так делают важные люди, а я сейчас хочу выглядеть важным.
Глава 17
Долго кататься мы не стали и вскоре той же компанией вернулись обратно в гостиницу. Ночевал я в номере у Марты, оставив свой люкс для бухой Машки. И надо сказать, здесь очень помог Эдгар — без него мы бы Машку ко мне в номер не провели. Но корочки КГБ сделали своё дело. Так-то Петрова остановилась у своей подруги в общаге мехмата МГУ, у девушки вообще оказалось много знакомых в столице, в том числе и в лучшем вузе СССР, поэтому проблем с жильем не возникло. Как говаривал Остап Бендер, заселяясь в общежитие имени монаха Бертольда Шварца: — «В Москве масса хороших людей и все они мои знакомые!»
А вот Марта… Я думал, она живет в шикарном номере, который мне почему-то представлялся люксом для новобрачных с громадной кроватью, джакузи и несколькими комнатами, а также античными амфорами, белыми мраморными столиками и прочими изысками капиталистической жизни. Но действительность несколько разочаровала — У Марты оказался обычный одноместный номер, по удобствам даже уступающий моему! Скромно для принцессы. Да ещё прилетела в нашу страну одна, без охраны… Хотя, стоп! Её точно кто-то сопровождает — в номере аж три чемодана, причем два из них огромных размеров, такие хрупкой девушке не поднять в одиночку. Ну ладно, тут в отеле, может, ей за чаевые и занесли чемоданы в номер, а вот в аэропорту кто помог, если девушка по-русски не говорит?
— А где твой сопровождающий? — невинно спросил я, окинув взглядом номер Марты.
— Кто? Переводчик? Спит, наверное, — пожала плечами девушка, всё никак не найдя в себе силы расстаться с шубой.
Угу, верю! Как же, переводчик! Скорее всего, папа приставил к дочке кого из охраны. Но потом нам стало не до слов: Марта, наконец, сняла шубу, остальное я снял сам.
«Как хорошо, что у меня сегодня боя нет», — размышлял я утром. Не став будить измученную вчерашними впечатлениями девушку, иду к себе в номер. Запах перегара и легкий храп, почти звенящий колокольчиком, дал понять — Маша ещё тут. Черт! Она голая спит! Причем совершенно! И ничего, кстати, не толстая, можно было бы… но сил после ночи с благодарной принцессой не осталось, поэтому, получив только эстетическое удовольствие, я, как старый импотент, прикрыл Машу простынкой и отправился бриться и чистить зубы. Выйдя минут через десять, увидел, что Машка расправилась с простыней и опять манит белым телом. С трудом отведя глаза и вздохнув, иду обратно в номер к Марте.
— Медведь! Откуда у тебя силы? — шепчет по английский Марта и добавляет ещё что-то на своём.
Хвалит? Возможно, но Машкин зад и правая грудь, добавили мне сил. Левую было не видно — моя гостья спала на боку.
— Сейчас заедем на турнир, а потом по магазинам! — обещаю я Марте и добавляю на русском: — У меня машина под жопой.
— Воч? — не понимает та идиом, да ещё на русском языке.
— Встретимся через час, хватит времени собраться?
— Ес оф кос, — вздыхает Марта и направляется в душ.
Номер хоть и одноместный, но санузел с душем имеется, как и громадное зеркало в прихожей. «Москва» — одна из лучших гостиниц в стране сейчас.
Мое возвращение к себе в номер совпало с пробуждением Машки, и я, из зала заглядывая в спальню, вижу очумелое лицо латышки, которая сидит на кровати, натянув на себя простыню до подбородка.
— Я где? — первый вопрос гостьи намекает на провалы в памяти.
— У меня в номере. Тебе одежду подать? — радушно скалюсь я, ведь настроение на высоте.
— А-а-а. В гостинице… У нас что было? — второй вопрос говорит о провалах в памяти уже с гарантией.
— Конечно! Всю ночь на мне ездила! — не удержался, чтобы не соврать, я.
— Ой, как стыдно! Ты теперь подумаешь, что я… А так и есть… Пить мне нельзя! Отвернись! И выйди! — сокрушаясь, требует Петрова.
— Вообще-то это шутка, я у Марты ночевал, — мне стало стыдно.
— Вот гад!
И в меня полетела подушка, заставив упасть простынку, которая обнажила ещё не виденную мною левую грудь девушки вкупе с уже осмотренной правой. Отличий, как я и думал, нет.
Завтракать девушки отказались, видимо, вчерашние возлияния не прошли для них даром. А жаль, я бы заточил сейчас яишенку, например.
Мой водитель, если и удивился двум девушкам и рослому переводчику Йенсу лет сорока с лошадиной мордой вместо лица, то виду не подал и сначала отвез Машку в общагу, а потом уже нас в спорткомплекс. Приехал я вовремя — билась пара, с победителем которой мне придется
