ранен и демобилизован. В июне 1942 г. по заданию Центрального штаба партизанского движения направился во главе разведывательно-диверсионной группы на оккупированную Минщину. С 1943 г. Е. Лизюков – командир отряда им. Ф. Э. Дзержинского 95-й партизанской бригады им. М. В. Фрунзе, затем начальник штаба отряда им. В. П. Чкалова 225-й партизанской бригады им. А. В. Суворова, позже командир отряда им. В. М. Молотова 2-й Минской партизанской бригады. Погиб в рукопашной схватке во время боя по ликвидации вражеской группировки в «минском котле» 7 июля 1944 г.[80]
Уроженец Витебска Израиль Соломонович Бескин (1895–1964) служил в Красной Армии с 1918 г., участвовал в Гражданской войне. В 1925 г. окончил Высшую артиллерийскую школу, в 1936 г. – Военную академию РККА им. М. В. Фрунзе. Генерал-лейтенант артиллерии Бескин командовал артиллерией 65-й армии при освобождении Беларуси в 1944 г., его войска отличились при форсировании реки Одер на территории Германии, за что Бескин в 1945 г. был удостоен звания Героя Советского Союза[81].
Думается, не лишним будет назвать также некоторых других участников событий на КВЖД, чьи судьбы впоследствии будут тесно связаны с военной историей Беларуси. Командовали ротами А. П. Белобородов (будущий генерал армии, дважды Герой Советского Союза, Почетный гражданин Витебска и г. и. Шумилине, армия которого отличилась при освобождении Витебщины летом 1944 г.) и И. И. Федюнинский (в будущем – генерал армии, Герой Советского Союза, в 1943 г. командовал армией в Гомельско-Речицкой наступательной операции). Будущий командир стрелкового корпуса, Герой Советского Союза генерал-майор В. Г. Жолудев погиб в период Белорусской операции, похоронен в Волковыске. Д. Г. Павлов, будучи уже генералом армии, Героем Советского Союза, командовал ЗапОВО в 1940–1941 гг. Летчик Б. Г. Лунц являлся командиром авиаэскадрильи одного из авиаполков, перебрасывавших в годы Великой Отечественной войны грузы белорусским партизанам, стал Героем Советского Союза. В. И. Баранчиков, уроженец Амурской области, с 1930 г. служил в Беларуси. В 1939 г. был назначен старшим пропагандистом полка 100-й стрелковой дивизии, в составе которой участвовал в походе в Западную Беларусь, советско-финляндской войне. Батальонный комиссар Баранчиков погиб в дни обороны Минска 27 июня 1941 г. под Острошицким Городком, где одна из улиц носит его имя[82].
Несмотря на одержанную Красной Армией победу, бои в районе КВЖД окончательно прекратились лишь к концу 1929 г.: последние советские бойцы ушли с территории Маньчжурии 25 декабря. Но уже 3 декабря Правительство СССР и Мукденское правительство Чжан Сюэляна подписали в Никольск-Уссурийске (совр. Уссурийск) протокол о восстановлении на КВЖД положения, определенного соглашением 1924 г., а 22 декабря в Хабаровске был подписан с представителями Мукденского и Нанкинского (Чан Кайши) правительств еще один протокол о восстановлении прежнего положения на КВЖД и взаимном освобождении пленных военных и гражданских лиц[83].
За успехи, достигнутые в боях, ОДВА, Дальневосточная военная флотилия, Дальневосточные пограничные войска и 105-й стрелковый полк 35-й Сибирской стрелковой дивизии были награждены орденами Красного Знамени, 589 бойцов и командиров получили ордена Ленина и Красного Знамени[84]. Среди соединений и частей, удостоенных Почетных Революционных Красных Знамен, был 108-й Белореченский стрелковый полк 36-й Забайкальской стрелковой дивизии[85], а среди кавалеров ордена Красного Знамени -59 командиров и краснофлотцев Дальневосточной военной флотилии, в том числе командир монитора «Свердлов» П. Трайнин[86].
В ходе октябрьско-ноябрьских боев 1929 г. китайская сторона потеряла убитыми не менее 1350 человек, не менее 8500 человек попали в плен.
В советских войсках погиб 281 человек (65 командиров и 216 красноармейцев), из них 199 – в результате боевых действий. 32 красноармейца и командира пропали без вести; более 1500 человек получили ранения и обморожения[87]. Все погибшие бойцы и командиры были похоронены на советской территории как в районе боев, так и на кладбищах военных госпиталей. Многие упокоились в братской могиле в военном городке Даурия Борзянского района Читинской области, где располагался крупный прифронтовой военный госпиталь, на который пала основная нагрузка по приему раненых и больных, причем также из числа пленных китайцев.
В 1930 г. на экраны СССР вышел документальный фильм «Особая Дальневосточная» о боях на КВЖД, пользовавшийся огромным успехом. Его создатели – кинооператоры С. Гусев и Р. Гиков – вели съемки непосредственно в зоне боевых действий.
События в районе КВЖД вдохновили советских литераторов. Так, белорусский поэт А. Звонак выразил атмосферу тех дней в стихотворении «Марш»:
<…>
І захад і ўсход
Правакуюць вайну —
Таварыш,
таварыш,
на варце пільнуй!
<…>
На край,
дзе заводаў растуць карпусы,
На край,
дзе ўраджаяў шумяць каласы,
Рыхтуецца бура,
рыхтуецца шквал
Нябачаных сьветам
крывавых навал.
<…>
З усходу, заходу,
з-пад нашых граніц
Злавесныя крадуцца
здані вайны,
І чуецца клёкат
ліхіх груганоў,
І порахам пахне
настойліва зноў.
На крок не адыдзем
ад нашай мяжы!
Таварыш, —
да сьмерці краіне служыць!
<…>
Стальныя калёны
дружней і шчыльней!
Таварыш!
таварыш,
таварыш, пільней.
Минск, 1929 г. [88]
В 1933 г. поэт Д. Бедный написал стихотворение, которое было положено на музыку композитором А. Давиденко. В результате забытая сегодня песня «Нас побить, побить хотели!», стилизованная под народные частушки, стала в те годы весьма популярной, невзирая на специфическую лексику и порой откровенно неуклюжие рифмы:
Нас побить, побить хотели,
Нас побить пыталися.
Эх! А мы тоже не сидели,
Того дожидалися!
У китайцев генералы —
Все вояки смелые.
Эх! На рабочие кварталы
Прут, как очумелые.
Под конец они, пройдохи,
Так распетушилися.
Эх! На советские «подвохи»
Дать отпор решилися.
<…>
Так махнули, так тряхнули,
Крепко так ответили.
Эх! Что все Чжан Сюэ-ляны
Живо дело сметили.
Застрочили быстро ноты.
Мирные и точные.
Эх! Мастера своей работы
Мы, дальневосточные!
Наш ответ Чжан Сюэ-лянам —
Схватка молодецкая.
Эх! А рабочим и крестьянам
Дружба всесоветская.[88]
Победа советских войск в районе КВЖД не только восстановила (правда, на достаточно короткий срок – до марта 1935 г.) историческую справедливость в отношении статуса этой желез- [89] ной дороги, но и продемонстрировала также решимость и способность Красной Армии к обороне своих дальневосточных рубежей, что сыграло
