Гвендолин помахала рукой, и двери сдвинулись, скрывая от ее глаз обескураженное лицо Феликса Миллингтона, второго вице-президента банка.
Он задумчиво потер щеку.
— Черт бы тебя побрал, Миллингтон, со всем твоим умением разбираться в людях! Она, оказывается, не блефовала. Вот тебе, и на!
Вдруг лицо у него прояснилось.
— Впрочем, что это я расстраиваюсь. Ведь теперь мой ход, и уж кто-кто, а я сумею, — он прищелкнул пальцами, — воспользоваться своим преимуществом!
9
Расчистка двора от снега при всей своей бессмысленности наполняла Гвендолин странным ощущением счастья. Отбросив в сторону очередную порцию снега, она поправила себя: не счастья, а душевного спокойствия.
Славное занятие — врезаться в снежные пласты, шаг за шагом очищать пространство перед собой и ничего, кроме снега, не видеть, при этом чувствовать, как ноют все мускулы, а тело поет.
Гвендолин остановилась и чихнула. Как там у меня нос? — подумала она и сразу же вспомнила о Феликсе Миллингтоне. Семьдесят два часа назад этот финансист и его нос вихрем ворвались в ее спокойную, ясную, чистую жизнь. Именно чистую!
Молодая женщина яростно отбросила в сторону еще одну лопату снега и остановилась, чтобы оценить результаты своих усилий.
— Кретинизм! — изрекла она с отвращением и, вместо того чтобы продолжить работу, плашмя упала в сугроб.
Удивительно! Она, такая разборчивая, и так быстро решилась на интимную связь с еле-еле знакомым мужчиной. Ох, ах — и все! И до свидания!
Может быть, все дело в возрасте?.. Гвендолин где-то читала, что женщины достигают зрелости к тридцати годам, а ей в середине августа стукнет тридцать один. Возможно, разыгрались гормоны и выкинули такую шутку?..
Она поворочалась, поудобнее устраиваясь в холодном, мягком, чистом снеге. Чистом, как вся ее предыдущая жизнь, как все ее помыслы.
И вот теперь все пошло наперекосяк, и ее уважение к себе поколебалось. Это было больно, едва ли не больнее, чем расставаться с человеком, которому она на миг доверилась больше, чем кому бы то ни было в этом мире…
В отношениях с Ричардом уважение к себе взяло верх над принципами. В отношениях с Феликсом верх, наоборот, взяли принципы. Верх над чем? Над любовью? Но она всегда считала, что это чувство вызревает медленно, исподволь.
Но как тогда объяснить огонь, загоравшийся в ней, стоило Феликсу всего лишь посмотреть в ее сторону? И как объяснить смелость, с которой она отдалась ему?
Память о его ласках и теперь горячила ее, несмотря на холод и снег.
Молодая женщина провела языком по губам и вспомнила соленый привкус пота на коже своего новогоднего возлюбленного. Ее бросило в жар.
— Потрясающе! — пробормотала Гвендолин. — Даже отсутствуя, ты не даешь мне покоя.
Что же ей теперь делать? Замерзнуть здесь?
— Прекрасный заголовок для газеты: «Владелица фирмы, поставившая своей целью приносить людям радость, найдена замерзшей во дворе собственного дома!»…
Ее мысли вслух прервал автомобильный гудок. Гвендолин села в сугробе и всмотрелась в темно-синий «ниссан», медленно ползущий по дорожке к ее гаражу.
Машины она не узнала, а вот водителя — с первого взгляда.
— Феликс Миллингтон, какого черта ты здесь делаешь?
Он вышел из «ниссана», подошел к ней и, без особых церемоний поставив на ноги, отряхнул от снега ее лисью шубу.
— Я?.. Я намерен провести здесь остаток своего отпуска.
— Остаток отпуска?! — Гвендолин так взвизгнула, что сама испугалась и зажала рот. — Что ты хочешь этим сказать?.. И почему именно здесь? — сдавленно спросила она.
Феликс, снисходительно улыбнувшись, повернулся к дому.
— Итак, вот он — замок прекрасной девы Снайдерсон! Ну что ж, я был прав. Довоенной постройки, из красного кирпича и с террасой. Добротно спланированный, в компании таких же хорошо сохранившихся домов. Солидность, основательность и уют — очень хорошо!
Произнеся это с отрешенно-задумчивым видом, он направился прямиком к крыльцу. Гвендолин поспешила за ним. Под ногами обоих приятно поскрипывал снег.
— Ты покончил с банком и решил переключиться на торговлю недвижимостью? — не без ехидства поинтересовалась она.
Феликс Миллингтон всей грудью вдохнул воздух.
— О, этот аромат морозного дня. Как я люблю его свежесть, смешанную с запахом дымка! — Он постучал костяшками пальцев по темной деревянной двери, украшенной рождественским венком из остролиста. — Оч-чень мило.
Пропуская мимо ушей, недовольное ворчание хозяйки, Феликс открыл дверь и вошел в прихожую.
— Очаровательно… Дыхание весны посреди стужи. Голубые подушки на сине-зеленом диване.
Феликс пощелкал языком.
— Гвендолин, а ты, кажется, говорила, что ненавидишь желтый цвет?
Отряхнув и сняв ботинки, Феликс поставил их на подставку для обуви. Его ноги стояли на куске зеленоватого туфа, подложенного вместо коврика.
— Очень благоразумно с твоей стороны было вставить в окна толстые стекла… Ты что-то сказала?
— Да так, одно словечко, которое когда-то прочитала в туалете колледжа! — процедила Гвендолин сквозь зубы, но тут же сладко улыбнулась. — Ладно, Феликс, хватит валять дурака. Что ты здесь делаешь?
— Ты знаешь, точно такой же вопрос я собирался задать тебе. Чем ты занималась, распластавшись в сугробе в позе парящего орла?
— Придумывала очередное новогоднее поздравление! — язвительно ответила Гвендолин.
— Ага, понятно. Ты много чего успела сделать за эти три часа двенадцать минут и… — Феликс, взглянул на часы, — и сорок одну секунду. Как возвращалась домой? Без проблем?
— На деньги, которые я выложила таксисту, можно было запросто отдохнуть на Палм-Бич.
Уперев руки в бока, Гвендолин неприязненно оглядела его с головы до ног.
— Кстати, об отдыхе. Почему ты не любуешься на девиц в бикини в Монтего-Бей?
— Потому что ты не в бикини, а значит, и смотреть не на что. — Феликс потрепал ее по разрумянившейся от мороза щеке. — С тобой все в порядке? А дом — с ним ничего не случилось за время твоего отсутствия?
Гвендолин захлестнуло знакомое уже тепло и ощущение полного доверия.
— Я в порядке, — сказала она со вздохом. — Судя по всему, электричества в доме не было два часа. Трубы не успели замерзнуть, так ничего страшного не произошло. Я приехала, позвонила родителям и поздравила их. Затем приняла ванну, выпила нормального кофе… переоделась и по примеру соседей, пошла убирать снег…
Гвендолин осеклась, увидев на лице Феликса счастливую улыбку.
— Феликс Миллингтон, — снова повысила она голос, — почему ты здесь и чем вызвано твое хорошее настроение?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
