К реальности меня вернул весьма чувствительный щипок за бедро – проходящий мимо армянин с золотой голдой в виде знака евро на шее невербальным образом продемонстрировал восхищение мною. В другой ситуации я бы смачно выругалась ему вслед, но сейчас чужое внимание, даже такое пошлое, пришлось кстати.
Я нравлюсь мужчинам. Я кажусь им привлекательной. Вышеупомянутый армянин оценивающе таращится на меня издалека, прикидывая, не пригласить ли меня за свой столик. Учитывая, что зал битком набит тонконогими пышногрудыми созданиями, готовыми орально удовлетворить любого мужчину, у которого хватит денег для того, чтобы заказать в этом заведении отдельный стол, он выбрал меня.
Романтичная половинка решительно отправила в нокаут циничную.
Глубоко вдохнув, я сделала несколько несмелых шагов вперед… и вдруг перехватила взгляд Георгия, скользнувший вверх по моим ногам и замерший на моем глупо улыбающемся лице.
Все, мосты сожжены, пути обратно нет.
Стараясь не поскользнуться на каблуках, я подошла к нему. Рыжая уставилась на меня неприязненно и поджала жирные губы.
– Ну, привет, – как можно более беззаботно сказала я.
– Здравствуйте, – усмехнулся Георгий, не выпуская руки рыжей.
По его выжидательному молчанию я поняла, что брать инициативу в свои руки он не собирается. Впрочем, как и поддерживать разговор.
Дура, идиотка, балда! Зачем я вообще сюда пришла, на что рассчитывала?
Мне надо было что-то сказать, хотя бы на прощание.
– Надо же, а я и забыла, что ты здесь работаешь.
Он нахмурился, будто бы что-то припоминая. Потом лицо его прояснилось.
– У меня не запоминающаяся внешность.
Рыжая расхохоталась, как будто бы он выдал сногсшибательную остроту. И прижалась к нему сильнее, словно демонстрируя мне: не подходить, чужая территория, охраняется демонами.
– Хорошо выглядишь… Ладно, вижу, я вам помешала. Передавай привет Снитчу. Он здоров?
Вот тут Георгий растерялся по-настоящему.
– Постой… Я тебе что, про Снитча рассказывал? Не обижайся, я уже четвертую ночь не сплю, в голове сумбур.
Я удивленно на него уставилась… и только в тот момент до меня дошла шокирующая истина: да он же меня не узнал! Несколько штрихов – новый нос, новый цвет волос, дорогая стрижка, платье принцессы, – и женщина, с которой он полгода делил жизнь, становится просто еще одной смазливой мордашкой в толпе смутно знакомых лиц.
– Эх, Локотков, Локотков… – протянула я. Мне вдруг стало смешно.
Георгий дернулся. Я знала, что он стесняется своей несерьезной фамилии и даже хочет ее изменить на более солидный вариант – Локтев.
– Да кто вы такая?
– Ну, ты даешь. Я Алиса.
– Кто? – заморгал он.
– Конь в пальто. Ты еще говорил, что Снитч – наш первый общий ребенок. Припоминаешь?
Его глаза округлились, нижняя челюсть отъехала вниз, а рука, обнимающая рыжую, разжалась.
– Ты-ы?! – недоверчиво протянул он.
Надо сказать, произведенный эффект стоил того, чтобы вытерпеть первые пять минут унижения.
– А ты думал, девушка к тебе кадриться подошла? Не волнуйся, я не бестактна. Кстати, представишь меня прекрасной даме? – я перевела насмешливый взгляд на рыжую.
– А… Это… Юль, погуляй пока, ладно, – сказал он порностар вместо того, чтобы втянуть ее в разговор.
Та обиженно надулась и посмотрела на меня почти с ненавистью.
– Оставишь мне портмоне? – ее голос оказался неприятно визгливым. – Я бы пока чего-нибудь выпила.
– Иди-иди, – он слегка подтолкнул ее в спину, и обиженная девица растворилась в толпе не солоно хлебавши.
– Похвально, – я три раза хлопнула в ладоши, – ты все так же галантен и обходителен.
– Да я знать эту бабу не знаю, – пожал плечами он, – пять минут назад подошла, повисла на мне. Тут таких сотни… Алиса… Ты-то здесь какими судьбами?
– Да так, – неопределенно пожала плечами я, – друзья пригласили. Вообще-то мы обычно ходим в «Дягилев». Но сегодня настроение такое… Хочется чего-нибудь сумасшедшего.
Зачем я все это говорю? Да я ни разу в жизни в «Дягилеве» не была, название слышала от Наташки. И, честно говоря, весь этот ночной гламур – шампанское с замороженной клубникой вместо льда, обнаженные загорелые ноги, тысячедолларовые туфли на окружающих девушках, приценивающийся кадреж – не для меня. Почему я пытаюсь притвориться тем, кем не являюсь на самом деле? Тем, кем вовсе не хочу быть?!
– Я тебя не узнаю. Ты великолепно выглядишь! – взяв меня двумя пальцами за подбородок, он со всех сторон осмотрел мое лицо. – Даже не пойму, что в тебе изменилось, но это просто… потрясающе! Будешь шампанское или коктейль?
– И то, и другое, – улыбнулась я.
– Слушай, у меня есть идея получше. Здесь же не слышно ничего, а так поговорить хочется! Может быть, двинем ко мне в кабинет? У меня там отличный бар. Поболтаем, как старые друзья… Я уже оглох от этой какофонии.
– Ладно, – пожала плечами я.
* * *
Декорируя рабочий кабинет, Георгий явно претендовал на гармоничный лоск. Но переборщил с деталями, и получилось вульгарно. Создавалось впечатление, что я попала не в цельное пространство, а в комнатку торговца элитной мебелью, где хранились нераспроданные экспонаты прошлогодних коллекций. Итальянский кожаный диван цвета насыщенного изумруда, напольная лампа в виде восточного витражного фонарика, дубовый письменный стол, подстриженная норковая шкура на полу, журнальный столик на изогнутых резных ножках, антикварный бар, пестрые обои. От всего этого великолепия у меня закружилась голова.
– Нравится? – самодовольно спросил он.
Кивнув, я присела на диван.
Георгий засуетился возле бара. Обмакнул смоченные минеральной водой бокалы в миску с нерафинированным сахаром, чтобы по каемке образовалась аппетитная коричневая корочка. Со сноровкой профессионального бармена что-то мудрил с многочисленными бутылками. Нарезал апельсин, расправил бумажные зонтики.
– Вот. Этот коктейль я придумал сам. Я мало кого им угощаю.
– Только приглянувшихся девушек? – усмехнулась я, принимая из его рук ледяной бокал. – И как это чудо называется? «Оргазм в рабочем кабинете»?
– Алиса, вот теперь ты становишься похожей на себя. Какой я тебя знал, – он присел рядом со мной. Слишком близко, чтобы я осталась невозмутимой, – склочная, циничная, ревнивая.
– Это не про меня. Теперь я белая и пушистая.
– И у тебя красные волосы, – добавил он, протянув руку и коснувшись моего лица.
Черт бы побрал мои гормоны, раззадоренные алкоголем и его обезоруживающей близостью. Ненарочитое прикосновение возымело эффект удара током. А может быть, я просто слишком давно не впускала в свое личное пространство мужчин.
