попали, было лавкой. Небольшой, но аккуратно обустроенной комнатой, где покупатели могли ознакомиться с товарами и сделать заказ. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, на которых были разложены образцы продукции: несколько копий с разными наконечниками (от простых, ромбовидных, до более сложных, с зазубринами и крючьями), связки стрел и болтов, перевязанные кожаными ремешками, груда гвоздей разного размера, перевязанных джутом, от крошечных сапожных до массивных строительных, и несколько подков, аккуратно развешанных на деревянных колышках. В углу стоял круглый стол с тройкой табуреток. Всё это было добротно сделано, чувствовалась рука мастера, но ничего особо ценного здесь не было: обычный ширпотреб, который можно найти в любой кузне.
— Медь, — пробормотал Морт, презрительно скривившись.
Он подошёл к одному из стеллажей, взял в руки копьё, повертел его и бросил обратно.
— Дешёвка. Не за этим мы сюда шли.
Но Лира уже заметила кое-что интересное. Прямо у прилавка, где обычно сидел продавец, стояла небольшая деревянная тумба, вмонтированная прямо в прилавок и сливающаяся с ним в единый массив. Она сразу привлекла внимание Разбойницы. Она подошла к тумбе, присела на корточки и провела пальцами по крышке, нащупывая замок. Он был там — маленький, почти незаметный, но достаточно хитрый, чтобы простой вор не смог его вскрыть.
— Ну-ка, ну-ка, — прошептала Лира, и в её голосе прозвучал азарт.
Она снова достала отмычки и принялась за работу. Этот замок был сложнее первого: видимо, хозяин хранил здесь что-то действительно ценное. Но Лира была профессионалом, и через несколько минут её усилия увенчались успехом. Замок щёлкнул, крышка откинулась, и в свете факелов блеснуло серебро.
Внутри тумбы оказался мюнцкабинет — специальный органайзер для монет, разделённый на несколько отделений для медяков разного номинала, серебряников и, возможно, золотых. Сейчас в нём лежали в основном серебряные монеты: десятка три-четыре, не больше, но для них и это была неплохая добыча. Лира быстро пересчитала их, ловко перебирая пальцами, и присвистнула.
— Восемьдесят серебряников, — объявила она, и Морт, услышав это, оживился. — Плюс-минус пара монет. Уже неплохо.
Это уже компенсировало все его затраты на Грима. Однако, конечно же, его ожидания это пока не удовлетворяло, он пришел сюда, потратил время, усилия и подвергся риску не для того, чтобы сработать в ноль.
— Неплохо, — согласился Клык, заглядывая ей через плечо. — На хлеб и ночлег хватит.
Грим, стоявший у двери и следивший за тем, чтобы никто не вошёл, даже не обернулся. Ему было всё равно: его гонорар уже был оплачен вперёд, и эти восемьдесят серебряников деленные на четверых были лишь приятным бонусом, не более. Он ждал главного: того, ради чего они все сюда пришли.
— Этого мало, — спокойно прошептал Грим, — Мы пришли не за этим. Где золото? Где артефакты? Где всё то, о чём вы говорили? — Он повернулся к Клыку и Морту, и в его глазах блеснул недобрый огонёк.
Лира молчала, но была согласна.
— Должно быть в кузне, — спокойно ответил Клык, пожимая плечами. — Там, где они работают. Внутреннее помещение. Видишь дверь?
Действительно, в дальнем конце лавки была ещё одна дверь — массивная, обитая железными полосами, с большим, но довольно простым скорее символичным замком. Видимо, хозяин полагал, что если уж вор пробрался внутрь лавки, то эта дверь его не остановит, а если не пробрался, то и беспокоиться не о чем. Впрочем, логично, ведь это была лишь внутренняя дверь между разными помещениями. Морт, недолго думая, подошёл к ней и кивнул Лире. Та снова достала отмычки, но на этот раз работа заняла у неё всего пару секунд: замок был простым, почти примитивным, словно его ставили не для защиты, а для проформы.
— Готово, — сказала она, и дверь со скрипом отворилась.
Они вошли в кузню.
Это было большое, просторное помещение с высоким потолком и глиняно-каменным полом, утрамбованным до уверенной твёрдости. В центре одной из стен возвышался горн — массивное сооружение из огнеупорного кирпича с толстой бронзовой скобой, под которой виднелось три инкрустированных яшмы, сейчас холодное и тёмное, но всё ещё хранящее слабый запах угля и расплавленного металла. Рядом с горном стояла большая наковальня, а вокруг неё — несколько рабочих столов, заваленных инструментами: молотами, щипцами, зубилами, напильниками, свёрлами и множеством других приспособлений, названия которых знал только сам кузнец. У стен были разложены заготовки: бруски стали, меди, бронзы, олова, мотки проволоки, слитки. В углу стояла бочка с водой для закалки, а над ней, на деревянной балке, висели несколько готовых изделий: пара мечей, топор, наконечники для копий и что-то, напоминающее части доспеха. У другой стены стояло две доменные печи, облицованные бронзовым обручем, над которым виднелось три выделяющейся камней яшмы.
Но не это привлекло их внимание.
В углу кузни, в самом дальнем и тёмном, между горном и одной из печей, где свет от факелов почти не достигал, стоял мальчик. На вид ему было лет тринадцать, может, четырнадцать — не больше. Рыжие, слегка растрёпанные волосы обрамляли его лицо, а в голубых глазах, отражающих пламя факелов, не было ни страха, ни удивления — только холодное, спокойное ожидание. Одет он был в простую рабочую рубаху, на которую поверх была надета бронзовая кольчуга и кожаные штаны, но в руках, испещренных золотыми перстнями, держал то, что заставило сердца всех четверых налётчиков замереть на мгновение: в правой руке — огромный, инкрустированный золотыми жилами и драгоценными камнями молот, сияющий в свете факелов так, словно сам был источником света, а в левой — не менее шикарный серебряный посох, увенчанный, пульсирующими мягким светом, кристаллами.
— Что-то вы долго, — произнёс мальчик, и его голос, спокойный и уверенный, разнёсся по кузне подобно удару колокола. — Не за этим ли вы пришли, господа?
Он слегка приподнял молот и посох, намекая на сокровища, что держал в руках, и в этом жесте было столько иронии, что Морт на мгновение опешил. Но прежде чем он успел что-либо ответить, из другого угла, слева от входа, вышел сырой людоволк.
Это было существо, при виде которого у обычного человека кровь застыла бы в жилах: высокий, жилистый, с мощной грудной клеткой, покрытой густой серой шерстью, что топорщилась от напряжения. Его человеческая морда скалилась в оскале, обнажая ряды острых, как бритва, клыков, а медные глаза горели в темноте, отражая свет факелов. Одет он был в простую, но добротную одежду (кожаную безрукавку и штаны), а в руке держал грубоватый бронзовый нож, длинный и
