размеренно дышать, пытаясь расслабиться, чувствуя, как по венам разливается холодное, спокойное пламя предвкушения. Моя рука на рукояти двуручного молота была тверда.
Глава 14
Незваные гости III
Я стоял посреди кузни, сжимая в одной руке «Кузнечный Жезл», а в другой — тяжелый двуручный молот. Свет от тусклых звёзд, проникающий через маленькое окошко под потолком, едва разгонял тьму, и лишь отблески на полированной стали инструментов выдавали их присутствие. Я слышал, как колотится моё сердце, отсчитывая удары, словно метроном, и чувствовал, как холодный воздух кузни смешивается с запахом остывшего угля, металлической пыли и старого дерева. Где-то в тенях, затаились Гракх и Сергей. Я знал, что они здесь, хотя не видел их. Я чувствовал их присутствие по едва уловимому дыханию.
Снаружи послышались шаги. Не крадущиеся, нет: теперь они шли уверенно, не особо скрываясь. Видимо, решили, что обитатели хутора спят и можно действовать нагло. Вскоре скрипнула входная дверь кузни, и в проёме возникли четыре фигуры. Их силуэты на мгновение застыли, а затем они шагнули внутрь, и я смог разглядеть их.
Первым шёл человек, которого я бы описал, как обладателя «крысиных глазок». Он был невысоким, худощавым мужчиной лет сорока с небольшим. Маленькие, бегающие глазки, посаженные слишком близко к переносице, были тёмно-карими, почти чёрными, и в них горел неприятный, алчный огонёк. Его нос, длинный и заострённый, слегка подёргивался, словно он постоянно принюхивался. Редкие, сальные волосы мышиного цвета были зачёсаны назад и собраны в короткий хвост на затылке. Одет он был в стёганный коричневый гамбезон с многочисленными заплатками, поверх которого был наброшен потёртый кожаный жилет с множеством кармашков. Он двигался вкрадчиво, чуть сгорбившись, словно постоянно ожидал удара. Позже я узнал, что его звали Морт «Скряга».
Справа от него шла женщина, как я также позже узнал носившая имя: Лира «Разбойница». Высокая, жилистая, с гибким, словно ивовый прут, телом. Её движения были плавными и текучими, как у хищника, крадущегося в высокой траве. Её глаза, светло-серые, холодные, как зимнее небо, смотрели оценивающе и безжалостно. Одета она была в облегающий кожаный доспех, состоящий из множества ремешков и пряжек, местами усиленный стальными вставками.
Третий (тот, кого я мысленно окрестил «здоровяком») был самым рослым среди них. Клык «Бродяга» (или как там его звали) возвышался над остальными на добрую голову. Маленькие, заплывшие глазки смотрели исподлобья, а нижняя челюсть, массивная и выпирающая вперёд, придавала ему сходство с бульдогом. Одет он был в грубую холщовую рубаху, едва сходящуюся на его необъятном животе, и кожаные штаны, усиленные вставками из толстой, дублёной кожи.
Четвёртый же, Грим «Жнец», держался чуть позади. Он был самым неприметным из всех: среднего роста, худощавый, с бледным, ничего не выражающим лицом и пустыми, словно стеклянными, глазами. Его длинные, прямые чёрные волосы спадали на плечи, а одет он был в тёмно-серый плащ с глубоким капюшоном. Никакого видимого оружия у него не было, но я заметил, как его пальцы, длинные и тонкие, словно у музыканта, постоянно находятся в движении, поглаживая что-то, спрятанное в складках плаща. Позже я узнал, что это были стальные метательные иглы, острые как бритва и смазанные какой-то гадостью.
Когда они вошли, я стоял прямо перед ними, не прячась. Рыжий парень в простой одежде, с двуручным серебряным посохом и молотом, опущенным на пол, в руках. Я хотел, чтобы они недооценили меня. И, судя по тому, как презрительно скривился Морт, после того, как отошел от сюрприза, это сработало.
Они замерли, увидев нас. Скряга быстро оглядел кузню, оценивая обстановку, и на его лице появилась ухмылка. Он явно не ожидал засады, но, увидев, кто именно перед ним стоит, быстро успокоился. Да и численный перевес, и ранговый — всё было на их стороне. Четверо опытных авантюристов против мальчишки с «золотыми побрякушками», ящера с булавой и простеньким щитом, да людоволка с кривым кинжалом. Серьёзной угрозы они не представляли: по крайней мере, так думали они.
Морт хищно оскалился, обнажив жёлтые, кривые зубы, спрятанные за повязкой. Его крысиные глазки блеснули в темноте, когда он сделал шаг вперёд и заговорил. Голос у него оказался скрипучим, словно несмазанная дверная петля, и вкрадчивым.
— Значит так, парень, — произнёс он, поигрывая ножами, что только что достал из-за пазухи.
В руках он держал два одноручных ножа из бронзы: их широкие, слегка изогнутые лезвия тускло блестели в полумраке, а наборные рукояти из кости и дерева были обмотаны потёртой, засаленной кожей для лучшего хвата. Эти лезвия в его руках вращались с пугающей лёгкостью, описывая в воздухе сверкающие круги.
— Мы люди простые и деловые: не хотим лишней крови. Ты нам отдаёшь вот эту вот штуковину, — он кивнул на мой «Кузнечный Жезл», — и вон тот молоточек, что ты сжимаешь в своей хрупкой ручонке. А заодно и те золотые безделушки, что блестят у тебя на пальцах. И тогда мы тихо-мирно уходим по своим делам. Ни тебя не тронем, ни твоего остального добра.
Он сделал паузу, ожидая моей реакции, а затем, не дождавшись, перевёл взгляд на моих спутников.
— А вы, зверьё, — продолжил он, обращаясь к Гракху и Сергею, — не советую особо усердствовать ради своего тюремщика. К вам, безвольным куклам, у нас претензий нет. Какой вам смысл сражаться за какого-то шкета без единого волоска на лице и теле? — он мерзко хохотнул собственной шутке. — Подумайте своей звериной башкой: если он падёт, вы же свободу обретёте.
Лира, стоявшая чуть позади, кивнула, подтверждая его слова. В правой руке она уже держала чинкуэду — короткий, широкий стальной меч с тяжёлым клинком, сужающимся к острию, с богато украшенной гардой и наборной рукоятью, — а в левой — небольшой круглый баклер, окованный по краю бронзой. Разбойница не сводила с меня холодного, оценивающего взгляда, а её чинкуэда была направлена остриём точно мне в грудь.
— Слышали, что он сказал? — её голос, низкий и хрипловатый, прозвучал неожиданно спокойно. — Не дурите. Мы вас не тронем. Просто стойте и не вмешивайтесь, по возможности. В крайнем случае, не слишком усердствуйте и отделаетесь парой синяков.
Остальные тоже приготовились. Клык хрустнул шеей и сжал какие-то причудливые рогообразные штуки у себя в руках так, что побелели костяшки его пальцев: «рога оленя», как я позже понял. Это были парные кастеты из какого-то причудливого сплава меди с другими металлами, отливающего на свету красноватым и зеленоватым одновременно. Каждый кастет имел два широких, расходящихся
