так отомстившей за то, что магистрат отказался помиловать одного из их головорезов. Эта трагедия лишь укрепила его решимость добиться справедливости и распалила жгучую ненависть к Консорциуму, который дергал за ниточки и стоял за спиной бандитов.
Поэтому совершенно неудивительно, что Малин Медобрук подослал к Тарину убийцу.
Только Малин не знал, что на этот раз его приказ попал к нам раньше исполнителя.
За шесть часов до покушения Ирен разложила на столе в доме магистрата три перехваченные записки, лист из долговой книги и вырванный клочок карты. По отдельности они почти ничего не значили. Оплата комнаты в трактире, заказ редкого парализующего яда, отметка о смене караула в судебном квартале. Вместе получалась короткая и вполне ясная цепочка.
— Цель обозначена как «упрямый вдовец», — тихо сказала Ирен, коснувшись ногтем последней строки. — Исполнитель прибыл сегодня утром. У него окно между полуночью и вторым ударом колокола. После убийства его должны вывести через северные ворота.
Тарин Илас стоял у холодного очага, не снимая форменного камзола, и выглядел так, словно не спал несколько суток. На письменном столе теснились протоколы допросов и распоряжения об арестах. Человек знал, что за ним придут, и всё равно продолжал работать.
— Я не сбегу, — сказал он. — Если магистрат, возглавивший расследование, первым спрячется от наёмного ножа, половина свидетелей утром откажется от показаний.
— Я и не предлагаю вам бежать, — ответил я. — Предлагаю пережить ночь и завтра лично допросить того, кто явится за вашей головой.
Он посмотрел на меня, потом на закрытую дверь детской.
Вот там разговор и закончился. За дверью спала его маленькая дочь. На краю узкой кровати сидела пожилая няня, уже одетая для дороги. Девочка прижимала к груди деревянную лошадку с обломанным ухом и даже во сне хмурилась, будто чувствовала тревогу взрослых.
Я задержался на пороге дольше, чем следовало. Слишком легко было представить на её месте Ирму или Милу. Такой же тёплый комочек под одеялом, такая же полная беспомощность перед чужой ненавистью. Малин не просто убирал чиновника. Он готов был оставить ещё одного ребёнка без родителя, потому что честный человек отказался нарушить закон.
Внутри поднялась холодная, очень спокойная ярость.
— Девочка и няня уходят сейчас, — сказал я Тарину. — Это не обсуждается. Вы тоже покинете дом. Вашу работу продолжит человек, которого труднее зарезать во сне.
Магистрат хотел возразить, но Ирен мягко положила ладонь ему на плечо.
— После того, что случилось с вашей женой, вы имеете право ненавидеть этих людей, — произнесла она. — Но не позволяйте ненависти второй раз отнять у дочери семью.
Этого хватило.
Тарин сам поднял девочку на руки. Она сонно пошевелилась, обняла его за шею и что-то пробормотала, не просыпаясь. Проходчик открыл узкий портал прямо в кладовой. За мерцающей пеленой ждал укреплённый дом судебной стражи в другом конце города, заранее проверенный людьми Ирен. Няня ушла первой. Магистрат задержался лишь на секунду, оглядывая своё жилище так, словно сомневался, увидит ли его снова, а затем шагнул следом.
Когда портал погас, мы начали готовить капкан.
Арик прошёл по комнатам с Видением Линий и отметил все защитные чары, которые опытный убийца мог почувствовать с улицы. Два сигнальных контура мы оставили на виду, третий спрятали в печной трубе, а участок вокруг окна спальни намеренно ослабили. Не настолько грубо, чтобы вызвать подозрение, но достаточно, чтобы человек, привыкший искать лёгкий путь, счёл себя умнее хозяина дома.
Снаружи переодетые крестоносцы заняли лавку сапожника, пустой сарай и чердак дома напротив. Им я запретил приближаться без моего сигнала. Если наёмник заметит хотя бы одну лишнюю тень, уйдёт, а нам нужен был не труп на крыше, а живой язык.
— Берём его целым, — повторил я перед тем, как отпустить группу на позиции. — Не геройствовать. Не пугать. Если попытается уйти, перекрываете улицу и гоните обратно ко мне. Смертельная сила — только при прямой угрозе горожанам.
Мариль закрепила на моём воротнике крошечный амулет. По коже прошёл прохладный импульс, и зеркало напротив показало усталое лицо Тарина Иласа вместо моего. Иллюзия повторяла его рост, сутулость и даже привычку слегка беречь левую ногу. Под ней оставались моя броня, кинжалы и настоящее тело шестидесятого уровня.
Эш устроился на высоком шкафу за складками старого полога. В полутьме его бледно-серое оперение слилось с выцветшей тканью. Я безмолвно приказал ему не рвать горло и не ломать шею. Раптор обиженно щёлкнул зубами, но подчинился.
После этого осталось только ждать.
Я лёг в чужую постель, укрылся тонким одеялом и принял позу спящего человека. Дом постепенно остывал. Где-то в стене скреблась мышь, снаружи редкие капли дождя постукивали по подоконнику, а часы в гостиной отмеряли секунды слишком громкими щелчками.
Охота из засады всегда была испытанием терпения. Не шевелиться. Не менять дыхание, когда затекает плечо. Не тянуться к оружию раньше времени. Позволить добыче самой поверить, что она всё рассчитала.
Сильнее всего мешала пустая детская за стеной. Я знал, что девочка в безопасности, но всё равно слышал в ночной тишине её сонный шёпот и вспоминал деревянную лошадку в маленьких пальцах. Если мы ошиблись в расчётах, и убийца выбрал другую цель, ещё один честный человек мог не дожить до утра. Если спугнём этого — следующий будет осторожнее.
Значит, права на ошибку у меня не было.
Едва слышный шелест воздуха стал единственным предупреждением. Окно приоткрылось, ночные шторы едва заметно дрогнули, а затем рама снова бесшумно затворилась. В густой темноте комнаты особая скрытность не требовалась, но незваный гость двигался, словно сама тень. Медленными, выверенными шагами он крался к кровати, в воздухе едва уловимо повеяло кислятиной чужого пота и холодом ночной улицы.
Спустя несколько напряженных мгновений в темноте обрисовался миниатюрный силуэт гнома. Он замахнулся и вонзил кинжал в свернувшегося под тонким одеялом мужчину, вернее попытался это сделать, так как я в самую последнюю секунду резким перекатом ушёл в сторону. Скорость и невероятная точность моих движений обеспечивались исключительно системным пассивным навыком Бдительность жертвы.
Против скрытных атак из невидимости этот навык срабатывал ровно в пятидесяти процентах случаев, а для меня, Искателя Артёма, это означало, что первый удар из тени по мне не попадал. Всегда. Жаба, конечно, до сих пор ворчала каждый раз, когда я вкладывал свободные очки опыта в удачу, но в такие моменты это окупалось с лихвой.
Гном-убийца глухо выругался сквозь зубы и дернул кинжал на себя, готовясь нанести второй удар, но не
