И Тиелиг внезапно замолчал.
Принц с удивлением отметил, что впервые за долгие годы знакомства со жрецом наблюдает его растерянным.
— Так что же, Тиелиг?
Жрец помотал головой:
— Ничего, Пресветлый. Простите, что потревожил ваш покой.
— Ты уверен, что ничего?
— Нет, Пресветлый, не уверен, — Тиелиг медленно, словно в тяжелом раздумье, снова покачал головой. — Совсем не уверен…
— Тогда говори, — велел принц.
— Не буду, господин, — ответил жрец Ув-Дайгрэйса. — Именно потому что не уверен.
Талигхилл пожал плечами:
— Ну, как знаешь…
И пошел к себе, заинтригованный необычным поведением Тиелига.
А жрец еще некоторое время стоял, продолжая недоверчиво качать головой.
Принц вошел в свои покои, рухнул на просторную кровать и пообещал самому себе до завтрашнего дня не заниматься никакими делами — даже делами государственной важности. В конце концов как-то же с ними Харлин справлялся, пока Талигхилл не приехал. А один день погоды не сделает.
В дверь постучали. Уважительно, но в то же время настойчиво: мол, знаю, что ты здесь, и нечего притворяться, будто не слышишь — открывай.
Талигхилл проигнорировал стук и продолжал лежать, пялясь в алый шелк балдахина. Нужно было сказать Джергилу, чтобы никого не пускали.
Неизвестный выждал некоторое время и снова постучал.
— Входите, не заперто! — крикнул принц, понимая, что не отвяжутся.
В комнату вошел Харлин. Отыскал взглядом Пресветлого, поклонился и сразу, с порога, начал говорить о неотложных делах .
Талигхилл прервал его взмахом руки и приподнялся на локте:
— Подожди, не торопись. Что-то на самом деле важное есть? Нету — знаю, что нету. Поэтому давай договоримся так: сегодня ты меня оставляешь в покое, а с завтрашнего дня — так уж и быть — тирань меня, сколько позволю. И не спорь.
Все, ступай.
Харлин поклонился:
— Всего один вопрос, Пресветлый. Один вопрос — и я уйду.
— Ладно, — великодушно согласился Талигхилл. — Один вопрос. Слушаю.
— Кто такой Раф-аль-Мон, господин? Не далее, как вчера, он явился ко мне с распиской на получение… некоторой суммы денег. Расписка была выдана вами.
— Верно, — подтвердил принц. — Мной. А что тебя смущает? Некоторая сумма ? Пустяки. А кто такой этот Раф-аль-Мон, я не знаю. Не имею ни малейшего понятия. Торговец, который продал нечто, что мне понравилось.
— Благодарю, Пресветлый. Значит, завтра…
— Завтра, завтра, — лениво проговорил Талигхилл. — И никак не раньше.
— Как будет угодно Пресветлому, — казначей поклонился и вышел.
На пороге он столкнулся с Джергилом — телохранитель пропустил Харлина и вошел в комнату:
— Ваши вещи распаковали, Пресветлый.
— И махтас?
— Да, как вы и приказывали — в желтой комнате.
— Отлично. Больше никого ко мне не впускайте. Харлина тоже не следовало бы, ну да я не давал вам по этому поводу никаких распоряжений, так что вашей вины в том нет.
Ступай.
Телохранитель покинул комнату принца, а тот снова откинулся на подушки и стал размышлять об услышанном от Домаба. Думать о таких вещах Талигхилл не привык. Некоторое время он лежал на кровати, пытаясь разобраться с собственными чувствами и постановить, как же относиться ко всему, сказанному управителем.
Потом поднялся и подумал, что не помешает немного развеяться. Как быть с тем, что рассказал Домаб, он решит завтра. А сейчас…
Не прогуляться ли мне до желтой комнаты?..
Талигхилл поднялся с мятого покрывала и решительно направился к двери. Джергил вопросительно взглянул на Пресветлого, но тот лишь отмахнулся:
— Можешь остаться здесь. И ты, Храррип, тоже.
Все-таки один из телохранителей должен был следовать за принцем — они переглянулись, и Храррип последовал, а Джергил остался.
Талигхиллу, впрочем, было все равно.
Желтая комната находилась недалеко от его покоев, Пресветлый распахнул дверь и вошел, жестом повелев Храррипу остаться снаружи.
— Вы все еще здесь, Тиелиг? Я думал, мы обсудили все, что вы хотели — и смогли — обсудить.
Жрец оторвал взгляд от игральной доски и поклонился:
— Вы правы, Пресветлый. Но я услышал от слуг об этом чуде, — Тиелиг указал на махтас, — и решил зайти сюда, чтобы взглянуть на него.
— Где я вас и застал, — завершил за него принц. — Удивительно, как много вы стали себе позволять, Тиелиг. Просто удивительно. Ходите там, где ходить вам не положено, заглядываете в покои Пресветлых — просто поражаюсь тому, как вы…
осмелели. Что, культ Ув-Дайгрэйса приобрел популярность в народе?
— Не большую, чем раньше, — ответил жрец. — Я, видимо, должен просить у вас прощения за свои действия.
— Должен, — согласился Талигхилл. — Но ведь не просите. Да и что мне в ваших просьбах?.. Скажите-ка лучше, Тиелиг, вы любите играть в азартные игры?
— Мне не полагается: сан, — с поклоном ответил жрец. — Но, позволю себе заметить (если вы имели в виду махтас), что это — не азартная игра. По крайней мере, в нее мне играть не запрещается.
— Да, я имел в виду махтас, — согласился Пресветлый. — Так что же, сыграем?
— Как пожелаете.
— Пожелаю сыграть, — сказал Талигхилл, усаживаясь в кресло. — Итак, начнем со знакомства с правилами игры…
— Простите, Пресветлый, но мне они уже знакомы, — сообщил Тиелиг, также устраиваясь в кресле.
— Да? — удивился принц. — Откуда же?
— За мою долгую и неспокойную жизнь приходилось встречаться с разными вещами, — уклончиво ответил жрец. — В том числе и с махтасом.
— Выходит, Тиелиг, вы опытный игрок?
— Все относительно, Пресветлый. Есть игроки, по сравнению с которыми я — младенец.
— Отлично. Если вы знакомы с правилами, тогда начнем.
— Начнем, — согласился жрец.
Две армии зашевелились, выстраиваясь в боевые порядки и нацеливаясь на крепость, что находилась в центре поля. Еще некоторое время ей предстояло быть ничейной территорией, а потом…
Потом — как получится.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
После сеанса Мугид попрощался с нами, пожелал спокойной ночи и удалился — только тогда мы начали выходить из комнатки, все так же, в молчании. И взглядами старались друг с другом не встречаться. Наверное, каждый думал о толстухе.
Кроме, разумеется, меня. То есть, я тоже думал о ней, но совершенно иначе, чем все. Я был ей благодарен.
Потом я заметил Карну — она медленно поднималась по лестнице и выглядела очень печально. Наверное, ей было не по себе оттого, что вчерашняя собеседница сегодня сошла с ума.
Я догнал ее, взял за локоть и тихо сказал:
— Мне очень жаль.
Снова банальности, старина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
