Читаем без скачивания Мрак и рассвет - Джордж Энгланд

— Я брошу оставшиеся бутыли! — закричал Штерн, как полоумный. — Может быть, там еще остался кто-нибудь живой!

Инженер стал одну за другой бросать бутыли в окружавшее небоскреб пространство.

Семь ярких вспышек высветили лес, и эхо взрывов прокатилось до Полисейд.

Словно гигантской метлой, лес был стерт с лица земли. На его месте остались лишь обломки деревьев и вырванные с корнем кусты.

Лес просто перестал существовать.

Когда последняя бутыль вылетела в окно и вновь воцарились тишина и мрак, Штерн заявил:

— Боги! Для них, для тех, кто остался там живым, мы теперь боги! И мы останемся ими навсегда! Что бы ни случилось, они знают теперь, кто мы такие! Огромные божества, сеющие ужас и смерть! Даже безоружные, когда нам встретится хоть тысяча этих мартышек, мы ничем не рискуем. Боги!

Вновь воцарилась тишина. Но вдруг Штерн увидел, что девушка плачет.

Забыв все на свете, свою боль, слабость, многочисленные раны, Аллан нежно обнял Беатрис, шепча ей на ухо ласковые слова утешения, которые, наверно, еще ни один мужчина не говорил в подобных ситуациях любимой женщине.

Все кончено

Спустя некоторое время, уже успокоившись и полностью придя в себя, молодые люди выглянули в окно.

— Смотрите! — воскликнул инженер, показывая рукой.

Несколько мерцающих огоньков медленно и как бы неохотно удалялись от них на восток, к темной полоске широкой реки. Они исчезали один за другим. Около пятнадцати из них достигли, наконец, берега Джерси и скрылись в густом лесу.

— Ну что же, — сказал Штерн, — нам тоже пора отправляться в путь. Скоро рассветет. Утром мы должны быть уже далеко отсюда.

— Как? Мы покидаем город?

— Да. Нам не стоит больше оставаться здесь. Это здание стало опасным для жизни. Оно может рухнуть в любой момент. Но даже если это и не произойдет, мы не можем больше жить в нем.

— Но куда же мы пойдем?

— Пока не знаю. Все вокруг разрушено. Ручья больше нет. Леса тоже нет. Все это не для нас с вами. Трупы начнут разлагаться, и в таком случае заражение неизбежно. Нам необходимо как можно скорее покинуть это место.

— А наши сокровища? — тревожно спросила Беатрис. — Наши инструменты, утварь, еда, одежда? Все собрано с таким трудом! Как мы сможем без них обойтись?

— А ничего и не осталось. Я уверен, что пятый этаж этой части здания разрушен. Таким образом, у нас ничего нет и, следовательно, нам не о чем беспокоиться.

— Сможем ли мы прожить без наших инструментов, без всего того, к чему уже успели привыкнуть?

— Почему бы и нет? Везде, где бы мы ни остановились, мы всегда сможем протянуть несколько дней, питаясь дичью, которую я смогу поймать в силки или подстрелить с помощью тех патронов, которые у нас еще остались. А потом…

— Что?

— Как только мы немного обживемся, я смогу вернуться в город и поискать что-нибудь в развалинах. Потерянное нами ничто по сравнению с теми огромными богатствами, которые еще таит в себе Нью-Йорк. Ресурсы этого города поистине неисчерпаемы! Мы спаслись, и это главное. Все остальное приложится. Будущее рисуется вам сейчас немного мрачными красками, Беатрис, но через несколько дней… Все переменится, вот увидите!

— Аллан.

— Что, Беатрис?

— Я полностью доверяю вам и отдаю себя в ваши руки.

— Тогда в путь! Дорога будет долгой.

Часа два спустя, не обращая внимания на, приглушенный волчий вой, при бледном свете луны на безоблачном небе, Аллан и Беатрис достигли берега реки у восточной окраины бывшего Сентрал Парка.

Они шли окружным путем, опасаясь встретить кого-либо из оставшихся в живых коротконогих вампиров. Они предпочли идти не через лес Мэдисон, или скорее через то, что от него осталось, а направились на запад, повернув затем к северу, чтобы обойти изломанные, вывернутые с корнем деревья.

Безмятежно несущая в океан свои волны широкая река была как бальзам для исстрадавшихся душ путников. Боль, смерть, руины, мрачные трагедии минувшей ночи и прошедших веков как бы отошли на второй план. Заросшие невысоким лесом берега, залитые лунным светом, казалось, были написаны рукой умелого художника. Разбивающиеся о песок маленькие волны пели лишь о жизни, любви и красоте.

Обмыв лица и руки в свежей воде, путники почувствовали себя гораздо легче. Затем они молча двинулись вдоль берега на север, с каждым шагом все больше удаляясь от центра мертвого города. Луна опускалась все ниже, а свежий морской ветерок ласкал лица путников и успокаивал их сердца.

Пройдя так некоторое расстояние, они вдруг увидели странную, примитивную лодку, которая была привязана к склоняющимся над водой деревьям. Затем показалась еще одна лодка, и еще… Целая флотилия бесшумно качалась на волнах.

— Без сомнения, это пироги тех, кто пришел с севера и был уничтожен и съеден кровожадными вампирами еще до того, как мы с вами появились на сцене и приняли участие в спектакле, — тихо сказал Штерн.

Забыв на время боль, терзавшую его правую руку, Штерн оглядел, насколько это позволял рассеянный лунный свет, несколько пирог и выбрал одну из них.

— Вот эта кажется мне наиболее подходящей, — сказал он, указывая на нечто вроде каноэ пяти метров длиной, выдолбленное из древесного ствола.

Штерн помог Беатрис забраться в лодку, залез в нее сам и, перерезав ножом лиану, оттолкнул каноэ от берега. На днище лежало шесть грубо обработанных лопатообразных весел, не имевших никаких украшений. Последнее несколько удивило Штерна, так как даже самые примитивные племена в человеческой истории обычно хоть чем-нибудь украшали свои инструменты и оружие.

Беатрис взяла одно из весел.

— В какую сторону мы направимся? — спросила она. — К верховью? Нет, нет! Вы не должны работать больной рукой!

— А зачем нам грести? — возразил инженер. — Смотрите-ка!

Он указал на короткую, немного кривую мачту, которая лежала в каноэ возле борта. Вокруг нее был скручен грубо сшитый кожаный парус, перевязанный тонкими кожаными ремнями. Эта находка, несмотря на тяжесть и довольно неказистый вид снаряжения, несказанно обрадовала новоявленных мореходов.

— Итак, мы возвратились во времена весел и паруса, — весело сказал Штерн. — Во времена Цезаря или даже раньше. Как говаривали древние: «pellis pro velis» — «кожи на паруса». Но это неважно. Э-эх!

Он приподнял мачту за один конец. Вдвоем им удалось поставить ее на место, закрепить и расправить парус. Инженер занял место на корме и взял в левую руку весло. Он погрузил его в воду, и маленькое суденышко отправилось в путь по переливающимся под лунным светом волнам.