Холли утонула в тумане яростной чувственности. Неистовая потребность ощутить его в себе, завладеть им целиком, впитать его собой почти ошеломила ее. Теперь она подчинялась только власти желания, горевшего глубоко внутри, полностью затопившего все неукротимым огнем страсти.
Она беспрестанно извивалась и скользила по гладкой поверхности стола, пока не очутилась на краю. И буквально и фигурально. Подняв руки, она ухватила пальцами его темные волосы и прижала к себе. Но когда она согнула колени, чтобы, как в колыбель, положить его, она почувствовала, что летит… со стола на пол!
Рик подхватил ее раньше, чем она коснулась пола. Но инцидент был достаточно отрезвляющим, чтобы прервать их объятия.
Холли не смогла удержаться и расхохоталась.
— И много женщин, Рик, вот так падают к вашим ногам? — спросила она с улыбкой, стараясь скрыть тот факт, что чувствует себя неуклюжей и глупой из-за того, что так потеряла голову.
— Вы первая.
Голос прозвучал спокойно и хрипло, наполненный значением, которое она не сумела расшифровать. Все произошло чересчур быстро, напомнила себе Холли. Даже для нее. Сильно смутившись, она быстро отскочила от него и стала в сторонке, приводя себя в порядок и одеваясь. Холли молила Бога, чтобы она не выглядела так же обескуражено, как себя ощущала.
— Простите, — сказал Рик. — Чувства вырвались из-под контроля.
— Да, можно и так сказать.
— Мы оба очень взрывные, — пробормотал он все еще охрипшим голосом. — Я не ждал, что так получится.
— И я не ждала, — выдохнула Холли, скрестив руки, чтобы придерживать груди, которые, пользуясь свободой, покачивались. Ведь она так и не застегнула лифчик. Надо было акробатически изогнуться, чтобы застегнуть его на спине, а ей не хотелось делать этого движения в его присутствии.
Видя ее затруднительное положение, Рик как само собой разумеющееся повернул ее и застегнул лифчик, прежде чем она обрела голос, чтобы протестовать.
— Спасибо, — еле выговорила она от смущения, которого не помнила за собой лет с двенадцати.
— Спасибо вам за ремонт, — сказал он.
— Не стоит.
Он подошел ближе и поцеловал ее. Только один раз. Все закончилось так же мгновенно, как и началось, да и длилось, казалось, не больше секунды.
Но воспоминание еще долго жило в ней, когда она в одиночестве, не в силах уснуть, вертелась в своей кровати. Слишком большая плата за урок, который она дала ему, размышляла Холли, взбивая подушку. Больше похоже, что это она прошла образовательный курс соблазнения и животной страсти. Эти темы она прежде не исследовала, а Рик вызвал в ней интерес изучить их и его самого в бесконечно… интимных… и подробных деталях.
* * *
— Эй, мистер, вы что, пытались, вроде того парня Винсента, отрезать себе ухо? — спросил у Рика один из учеников Холли, когда тот возвращался со своего утреннего семинара. Рик сморщил лоб, пытаясь вспомнить, как зовут мальчишку. Бобби.
— Не понимаю, о чем ты? — удивился Рик.
— О пластыре у вас на лице. Так вы пытались отрезать ухо, как тот парень Винсент?
— Нет. — Рик понятия не имел, кем мог быть этот Винсент.
— Ну да. Небось промахнулись. А если нет, то что вы пытались сделать?
— Избавиться от плохого настроения, — почти про себя проворчал Рик.
К несчастью, мальчишка услышал.
— И вы себя порезали?
— Нет. Я ударился о пивную бочку.
— Кто-то ударил вас? — Бобби от возбуждения даже приплясывал. — У-у-у! Когда? Кто? А вы ему врезали в ответ? А у него тоже шла кровь? Было много-много крови?
— Нет, много крови не было.
— Не было! — Вид у Бобби стал разочарованным. — Почему не было?
Рик растерялся. Конечно, этот мальчишка не так напугал его, как болтливая рыжеголовая девочка, но Рик не чувствовал себя специалистом в общении с детьми. Черт возьми, у него ноль опыта в этом департаменте.
Конечно, он тоже когда-то был мальчишкой, но с тех пор прошли световые годы. Что в таких случаях надо говорить? Как полагается отвечать на такие вопросы?
— Эй, у вас звезды на пластыре! — в восторге закричал Бобби, к величайшему облегчению Рика сменив тему разговора. — Холли дает липучку со звездой только особенным людям.
Рик посмотрел на липкий пластырь, обернутый вокруг сустава указательного пальца. Он даже не обратил внимания, что напечатано на липкой ленте, и не удивительно, если вспомнить о сумеречном его состоянии после того, как прошлой ночью он почти что обладал Холли. На столе. В офисе “Внутреннего взгляда”. Это не уйдет из памяти долгое, долгое время.
Мысленно он был все еще с ней, гормоны мчались, превышая скорость, плоть в состоянии боевой готовности. Очень неудобное состояние. Если он испытывает такое беспокойство, то, черт возьми, надо надеяться, что и Холли страдает от той же проблемы.
— Эй, Холли! — закричал Бобби. — Этот парень подрался.
— Да, я слышала, — сказала Холли, подходя к ним.
— Вы дали ему липучку со звездой, — сказал Бобби.
— Мы здесь все нарушаем порядок, — объяснила Холли. — Бобби, ты готов идти?
— Конечно.
— Куда вы собираетесь? — спросил Рик, недовольный ее манерой не замечать его.
— В “Рай”, — ответила Холли.
— В рай, значит? — задумчиво проговорил Рик. — Я думал, рай там, где мы были вчера вечером.
На мгновение Холли растерялась, не зная, как ответить на его игривую реплику. Остроумный ответ не приходил в голову. Вместо этого она вспомнила, как его губы ласкали ей грудь, и моментально сердце бешено застучало от возбуждения.
— На Маунт-Рейнир, — проговорила Холли после затянувшейся паузы, оттягивая свою свободную майку от тела, потому что вдруг ей стало ужасно, ужасно жарко. — Угу, мы собираемся на Маунт-Рейнир.
— По-моему, Холли, вы немного рассеянны сегодня, — весело заметил Рик, довольный, что не он один потрясен тем, что случилось между ними прошлым вечером.
— Я? У меня была деловая ночь… Я хотела сказать — утро. Деловое утро. Итак, Бобби, ты готов?
— Конечно.
— Прогулка только для детей? — спросил Рик.
— Нет. Для всех, кто хочет уйти… Я хотела сказать — пойти… — Практически Холли все время запиналась и оговаривалась. — Ладно, Рик. Хватит.
— В чем я виноват? — поинтересовался он, пытаясь сдержать улыбку при виде ее смятения. — Это у вас все падает.
— Не смотрите на меня таким взглядом. Не станете же вы отрицать, что вы смотрите особым взглядом.
— Но вы возвращаете мне такие же взгляды, — запротестовал он.
— Наверно, вы правы, — признала она, сухо улыбаясь. — Ладно, как вы отнесетесь к тому, чтобы нам заключить перемирие?
