За процессом чинно, заложив руки за спину и не спеша ведя беседу, наблюдают двое мужчин. Одного из них я безошибочно угадаю и на смертном одре, а второй мне не знаком.
Картина удивительная. У нас и в городе дороги так начисто не чистят, а здесь: две единицы техники и пять человек расчищают путь к единственному! во всей округе дому.
— Кто же ты такой… — шепчу себе под нос, оценивающе окидываю взглядом знакомую широкоплечую фигуру (чувствует себя хорошо, судя по всему) и отправляюсь в ванную.
Через пол часа нехотя выползаю из душа, ныряя в толщу прохладного воздуха. Звуки техники стихли, зато с первого этажа доносятся низкие мужские голоса.
С ног до головы окатило странное волнение. Приложила усилие, чтобы взять себя в руки и спустилась вниз.
При моем появлении мужчины оборвали разговор на полуслове и встали с дивана, приветствуя. Смутилась их «джентльменскому» порыву и неосознанно заправила локон за ухо, сложила руки на груди. Тариэл выглядел в разы лучше, чем вчера. Стоял прямо, расправив плечи, несмотря на то, что швы, наверняка, болезненно тянули. Глаза блестели, чувственно рассматривая меня. На миг пожалела, что не умею читать мысли. Этот взгляд о чем-то говорил.
Второй мужчина сверлил изучающими медовыми глазами из-под густых чёрных бровей. Смоляная щетина покрывает щеки, подбородок и часть шеи, добавляя пару лет к возрасту. Думаю, они с Тариэлом ровесники. Такой же высокий и крепкий.
Хмыкнула про себя — двое из ларца.
— Аделина, приятно лично познакомиться, Давид, — протягиваю ему руку, с улыбкой наблюдая за ползущими от удивления бровями мужчин.
Он молча жмёт ладонь, не отрывая внимательного взгляда.
— Как узнала? — наконец закончил своё тотальное сканирование и сверкнул белозубой улыбкой.
— Интуиция, — жму плечами.
— Может выберешь для меня лотерейный билетик? — подмигивает, расплываясь в улыбке. Мельком замечает нахмуренные брови Тариэла, подбирается, придавая себе серьёзный вид. — Спасла моего брата, спасибо, — прозвучало искренне. Чувствовала себя не в своей тарелке. Зачем благодарит? Словно кто-то на моем месте поступил бы иначе. Мне очень хотелось забыть ту страшную ночь и больше никогда к ней не возвращаться.
— Это вы вовремя прислали врача, — не зная куда себя деть от пристальных взглядов мужчин, лопочу, краснею.
Он рассмеялся.
— Вы?! — со всей дури хлопает Тариэла по плечу, — А она забавная, Таро.
Тот, в свою очередь, опаляет гневным взглядом брата и обращается ко мне:
— Собирай вещи, через полчаса мы уезжаем.
Не совсем понимала к чему такая спешка, но, за выделенное на сборы время, справилась. О завтраке оставалось лишь мечтать. С грустью окинула взглядом дом, в котором, несмотря ни на что, была счастлива. Дни, проведённые в нем, будут долго храниться в памяти, ревностно оберегаемые мной.
Тариэл, казалось, совершенно позабыл о ране. Двигался с присущей ему агрессией и грацией хищника. Я же, неуверенно семенила за ним в гараж, неосознанно оттягивая свой отъезд. Скорее всего, меня вернут домой. «Даже не вздумай расстраиваться!» — ругала себя.
Тариэл закинул в багажник мой чемодан и открыл дверь, приглашая занять место рядом с ним.
— Почему так воняет хлоркой? — поморщила нос, оглядываясь по сторонам в поисках источника.
— Не понимаю о чем ты, — хмурится и жестом подгоняет меня, — запрыгивай, красивая, поехали кататься.
На губы натянулась непрошеная улыбка.
У выезда на общую дорогу нас поджидал Давид. Окно полностью опущено, из чёрного, до блеска натертого «Мерса», гремит музыка, мужчина артистично подпевает, пальцами постукивая по кожаному рулю:
«Гуляй душа сердито,
Походкою бандита,
На проблемы давно забито,
Вся жизнь шита-крыта».
Сигналит и срывается с места, приглашая поучаствовать в гонке. Таро, как его называет «брат», приглашение принял с удовольствием. Гнал быстрее, чем когда мы ехали сюда. На узкой дороге мужчины поравнялись носами, мы летели по встречной полосе!
Те пять лет жизни, что прибавились мне за игры в снежки, тут же испарились. Я в ужасе вжималась в кресло, держалась за ручку двери, до посинения пальцев, и снова молилась. Тариэл вошёл в кураж.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Можно меня высадить? Я дойду пешком.
— Нет, милая, с тебя ещё пять ночей…
Ммм?
Тариэл
До города долетели с ветерком. По пути остановил возле одной кафешки, прикупил пончиков и чай для Адель, больно бледная она была, стал переживать, что не довезу. Всю дорогу сидела тихо, о чем-то размышляя.
Дато обрушил на меня целый ворох вопросов, возникших за неполных два дня, точно я отсутствовал месяц. Ночные смельчаки до сих пор кукуют на нулевом этаже моего клуба, отказываясь говорить с кем-либо, кроме меня. Что ж, это интригует. Не каждый может выдержать допроса Дато. Удивительно, как с этим справился блевотный студентик?
Пообщаться с ними приоритетное дело в моем длинном списке. Так что девушку оставил в доме и сразу туда. Она не возражала, хоть и посматривала с опаской после моего напоминания о ее должке.
Клуб закрыт, рано встречать гостей, солнце ещё не коснулось горизонта. Стоило ступить внутрь, как меня засыпала вопросами администратор.
— Тариэл Амиранович! Как хорошо, что вы вернулись! Вчера компания посетителей устроила драку, сломали два стола, четыре стула, разбили кучу посуды, — бежала за мной Ольга, не поспевая за широким шагом, и быстро-быстро говорила, — а ещё, участковый должен прийти, изъять видео с камер. Что делать с испорченной мебелью? Новую заказывать? Видео участковому отдавать? Для нас копировать?
Резко остановился и девушка чуть не впечаталась носом в мою спину.
— Напомни-ка, Ольга, за что я тебе плачу? — ненавижу, когда подчиненные плохо делают свою работу, а она, в последнее время, постоянно лажает. Девушка испугано хлопает глазами, беззвучно открывая и закрывая рот. Срываю с неё бейдж с надписью «администратор» и вешаю на бармена. — Я в тебя верю, — хлопаю по плечу ошарашенного паренька, — поздравляю, ты теперь официантка или безработная, выбирать тебе, — уволил бы к чертовой бабушке, но она мать-одиночка.
Развернулся на пятках и вышел на лестничную площадку.
На нулевом этаже дежурил Заза. Судя по теням, залёгшим под карими глазами, вахту нёс ответственно — не спал. Отпустил его, пусть отдохнёт и выпьет чего-нибудь горячего, тут собачий холод. За тяжёлой железной дверью небольшая комната с двумя подстилками на бетонном полу, на скорую руку сбитый деревянный стол и два стула. На скрип отворяющейся двери узники подняли головы, мигая заспанными глазами. Надо признать, нервная система у ребят что надо. Я бы ни за что не уснул.
Прошёл внутрь, уселся верхом на стул, сложив руки на его спинке:
— Слушаю.
Студент указательным пальцем подтянул треснутые очки выше на переносицу и прижал худые ноги к груди. Белее снега, держится отстранённо, глядит волком. Ещё немного и разноется. Осмотрел его с верху до низу. Брезгливо поморщил нос. При свете малец казался ещё тщедушнее, чем ночью в гараже. Обрадовался, что не заметил на его теле очевидных следов работы Дато, видимо, у брата тоже рука не поднялась. Это ведь все равно, что женщину ударить. Какие черти его привели в криминал?
Второй смотрел открыто, решительно. Короткий ёжик плешинами просвечивает белую кожу головы, узкие щелки, вместо глаз, разбитая губа, опухший нос — вырисовывается почерк Дато. Он хромая подошёл к столу, сел, вцепившись в меня преданным взглядом. Судя по всему, разговор предстоит долгий, но цивилизованный.
— Спасибо, что сохранил мне жизнь, Таро, — еле шевелит расквашенными губами. Вместо одного зуба зияет чернота. Опускает взгляд на мозолистые короткие пальцы, перепачканные мазутом, сложенные замком. — Если бы я знал на кого взял заказ, никогда бы не согласился.
— Лирику в сторону, не с барышней в любви объясняешься. Ближе к делу: кто, когда, какое было задание, откуда узнали где я.
С трудом поднимает заплывшие кровью глаза и снова опускает на свои руки.
