— А вы сомневаетесь в этом? В то время на территориях Ирана и Пакистана резко возросли антиамериканские настроения. Из Ирана выдворили 40 тысяч американских специалистов. В Пакистане даже сожгли американское посольство и убили их дипломата. Американцы прекрасно понимали, что только ввод советских войск в Афганистан переведет стрелки, антиамериканские настроения станут антисоветскими, и мусульманские страны вынуждены будут негласно просить Запад о помощи…
— В своей книге «Беспредел» бывший сотрудник советской спецслужбы, а ныне популярный писатель Игорь Бунич предполагает, что именно Юрий Андропов как интеллектуал и человек прозападной ориентации мог подыграть Западу в отношении Афганистана.
— Я как раз не уверен в этом. Дело в том, что когда Андропов возглавлял КГБ, противоборство двух систем уже велось не на жизнь, а на смерть. И увлечение Юрия Владимировича, в частности западной литературой и музыкой, отнюдь не мешало ему быть плотью от плоти именно советской системы. Так что я лично исключаю такой вариант. Другое дело, что Андропов, как человек информированный мог бы более активно убеждать кремлевских старцев, что ввод наших войск в Афганистан станет катастрофой.
Об афганской войне мне приходилось читать множество разных небылиц, легенд, да и просто откровенной лжи. Но всю правду об этой кровавой бойне, о тех зверствах, которые допускали там советские воины, еще не написал никто. Надеюсь, что когда-нибудь напишут, расскажут. Ведь это был ад на земле…
Все события, имевшие место накануне и во время афганской войны, должны служить предостережением и Украине.
— Вы могли бы разъяснить этот свой тезис?
— Дело в том, что в то время в Афганистане образовалась хоть и примитивная, но все же олигархия, которая, разжигая вражду, обогащалась.
То, что творилось в Афганистане, ничем оправдать нельзя. Там наши люди выбросили из своего сердца Бога, забыли, что именно в служении добру и справедливости предназначение человека.
— Странно слышать подобное от бывшего советского разведчика, основателя афганской разведки.
— От одного из основателей. Я не был первым. После разгона королевской разведки Захир-Шаха решили создать новую, республиканскую. До меня этим уже занимались.
— Пусть так. Но в Афганистане лились реки крови и слез… А вы говорите о добре. Странно как-то…
— Ничего странного. Настоящая разведка — это война умов, интеллектов. Свидетельство тому — ни одного своего разведчика я не потерял. Все живы и по сей день.
— Но разве можно сражаться без крови?
— В мировой профессиональной разведке есть неписанное правило — «голову за голову». Вертятся, например, на моей территории люди «противной» стороны. Я за ними слежу, но не трогаю, потому что знаю: на их территории «шестерят» мои ребята. Под их наблюдением идет жестокая борьба профессиональных разведчиков. Анализируя работу моих людей, они пытаются понять мои планы и блокировать их. Аналогично поступаю и я. Но, не дай Бог, если что-то случится на их территории с моим человеком!..
— Когда в Пакистане взорвались душманские склады с оружием, разве они не хотели мстить, хотя и все головы остались целы?
— Во-первых, то было дело рук афганской разведки. Во-вторых, кто же виноват?! Не зевай, тогда и склады не будут взрываться. Джентльменские правила разведки здесь были соблюдены.
— В Афганистане среди разведчиков были женщины?
— Были. И немало. Я не знаю ни одной разведки в мире, где бы не работали женщины.
— Вместе с вами в Афганистане была и ваша жена. Она тоже сотрудник разведки?
— Она была там не просто так…
— Понятно… Михаил Яковлевич, в те времена в спецпрограммах, посвященных Афганистану, журналисты Би-Би-Си, радио «Свобода» периодически упоминали вас. Точнее, некоего Майкла, которым, как оказалось, были вы, как они узнали ваше имя?
— В разведке всегда о противнике многое знают. Я тоже знаю немало имен. Но я же их не называю…
— Известно, что в 1993 году вы в составе украинской правительственной делегации, которую возглавлял тогдашний первый вице-премьер Константин Масик, посетили Азербайджан и Иран. О встречах, которые там имели место, пресса почему-то почти не писала. Вы могли бы более подробно рассказать о тех переговорах?
— Тогда наряду с очень болезненным вопросом освобождения наших военнопленных на повестке дня переговоров стояла проблема безопасности Украины в плане энергообеспечения азербайджанско-иранской нефтью. Прежде всего, по ее транспортировке в Украину, а потом — через Украину в Европу.
Для нас чрезвычайно остро стоял вопрос о частичной независимости от нефтекомплексов России.
— С кем конкретно велись переговоры в Тегеране?
— Непосредственно с президентом, министром иностранных дел и министрами соответствующих отраслей.
Была достигнута договоренность о продолжении переговоров, намечены конкретные проекты. И если бы переговоры тогда имели продолжение, не исключено, что инициатива возрождения Великого шелкового пути вполне бы принадлежала Украине.
— Теперь, когда идея возрождения Шелкового пути начинает наполняться реальным содержанием, возникли два конкурирующие проекта транспортировки — украинский и турецкий. Чем, на ваш взгляд, украинский вариант лучше турецкого?
— Прежде всего, своей безопасностью. Ведь в Турции курдская проблема далеко не решена. А нефтепровод, согласно турецкому проекту, должен проходить именно там, где живут курды…
Вторая важная проблема — дороговизна. Транспортировка нефти через Турцию обойдется в несколько раз дороже по сравнению с транспортировкой через Украину, где многие трубопроводы остались со времен Советского Союза.
— Михаил Яковлевич, давайте вернемся к вашей работе в Афганистане, уточним детали, например, операции советской разведки по освобождению из плена высокопоставленного советского военного.
— Кое-что об этом рассказать, конечно, можно. Но далеко не все… Дело в том, что там еще живут и работают конкретные люди, имевшие к этой истории отношение. Вы понимаете: рассказав обо всем подробно, я мог бы подставить их под удар…
Итак, в один день сразу по нескольким каналам поступила срочная информация: сбит наш боевой самолет последней модификации. Сообщалось, где именно он сбит и в чьи руки попал пилот — некий полковник. Это было в районе Хоста.
— Он при этом был ранен?
— Нет. Когда самолет оказался безнадежно поврежден взрывом, пилот благополучно выпрыгнул с парашютом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
