Груди были единственной мягкой частью ее тела. Остальное было крепким и твердым, как новый бочонок для виски. Мускулов ей хватает, подумал Тай, машинально коснувшись пальцем носа, который сильно болел.
Разных женщин ему приходилось встречать, в том числе шлюх, женщин-работниц, просто залихватских баб, но никто из них не походил на Дженни Джонс.
Если она убила напавшего на нее насильника, значит, не шлюха. Она зарабатывала себе на жизнь, но такой работой, за которую не взялась бы ни одна из знакомых ему трудящихся женщин. Она, без сомнения, баба с норовом, но скорее в силу обстоятельств. Он успел заметить, что она человек ранимый, несмотря на грубость манер и языка. Как ни странно, почувствовал он в ней и чистоту души, врожденную деликатность, которых уж никак не припишешь грубым, неженственным созданиям женского пола, пробивающим себе путь в мир мужчин.
Словом, Тай не мог в ней разобраться. И ее отношение к его племяннице тоже непонятно. Слова Дженни и сам ее тон убеждали Тая, что она не любит Грасиелу. И тем не менее он был свидетелем ее нежности по отношению к девочке, когда шел следом за ними к гостинице. Дженни могла выйти из игры, узнав, кто такой Тай, однако она этого не сделала.
Все, что касалось этой женщины, завораживало его, а такое с ним бывало редко. Он испытывал сожаление, что больше никогда ее не увидит и никогда не узнает, какие силы ее сформировали.
Тай негромко рассмеялся, осознав, что пытается представить, как бы выглядела Дженни Джонс в модном платье и с длинными волосами. Обычно он пытался мысленно раздеть женщину, и теперь его позабавило, что эту особу он старается воссоздать перед глазами в полном воскресном наряде.
Покачивая головой и посмеиваясь, Тай сложил руки на груди и привалился спиной к стене. Надо бы вздремнуть. Завтра его ожидает множество хлопот.
Первой из многих проблем были шпильки для волос. Тай гораздо больше знал о Вселенной, нежели о шпильках.
Сдвинув брови, он поглядел вниз на свою племянницу. Ее макушка еле доставала ему до нижнего ребра, однако он уже успел понять, что слова «малорослая и миниатюрная» еще не значат «робкая и послушная».
— Так ты настаиваешь? — спросил он.
— Надо просто поискать, — твердо заявила Грасиела, глядя на него влажными от огорчения глазами. — У меня волосы распущены. Это неправильно. Мне нужны шпильки.
— Твои волосы выглядят красиво, — неуверенно возразил Тай; ему и в самом деле так казалось. Пряди блестящих каштановых волос ниспадали почти до пояса. — Даю слово, что я не раз видел маленьких девочек с распущенными волосами.
— Настоящие молодые леди не должны появляться на людях с распущенными волосами, — блестя глазами, заявила Грасиела таким тоном, словно только полный болван мог бы не понять справедливость этого утверждения.
— Если это так важно для тебя, — капитулировал Тай, — то мы купим несколько шпилек.
По всей вероятности, она знает, где покупают эти самые шпильки. Тай уже успел сообразить, что унес девочку из гостиницы в том, в чем она была, не взяв никаких других вещей, и он задал следующий вопрос:
— Что еще тебе нужно? У меня в седельной сумке есть бумага. Составь список. Ты умеешь писать?
— Умею.
Он обратил внимание, что Грасиела уже несколько минут смотрит на него с каким-то неприятно настойчивым выражением.
— В чем дело? — спросил он.
— Я… — она бросила отчаянный взгляд на ночной горшок.
Яркий румянец окрасил щеки Грасиелы. Неожиданно для себя Тай понял, что тоже краснеет, лицо у него горело. Он так поспешно вскочил, что опрокинул стул.
— Я только… Я выйду в коридор на минуту или две. — Тут он ощутил и собственную потребность уединиться. — Не выходи из комнаты, пока я не вернусь. И не открывай дверь никому, кроме меня.
Он выскочил из комнаты, сбежал по лестнице, сделал свои дела и снова побежал наверх. У двери остановился в нерешительности. Сколько времени нужно ребенку, чтобы пописать? Он не мог так вот прямо войти туда, не зная, достаточно ли времени прошло. А вдруг недостаточно? Ругаясь про себя Тай постучался.
— Войдите, — послышался чопорный тоненький голосок.
— Я же тебе сказал, чтобы ты не открывала дверь никому, кроме меня!
— Но ведь это ты и есть, — вполне резонно возразила она, поднимая глаза от листа бумаги, который лежал перед ней на столе. — Как пишется слово «панталоны»?
— Ты же не знала, что это я. Надо было спросить. Он представил себе, как отыскивает магазин дамского белья, входит и спрашивает пару маленьких панталон. Ни разу в жизни не был он в таком магазине. И не думал, что попадет в него.
— Я могу написать слово «корсет», — сказала Трасиела, грызя кончик карандаша, — но не знаю, как написать «панталоны».
— Корсет? — Тай часто заморгал и уселся напротив Грасиелы. Усилием воли заставил себя отвести взгляд от маленькой, совершенно плоской груди племянницы, — Сколько тебе лет?
— Разве ты не знаешь? — строго произнесла она.
— Шесть? Ты слишком молода для корсета. Он тебе не понадобится еще по крайней мере несколько лет.
Тай поверить не мог, что ведет подобный разговор. Обсуждает нижнее белье с шестилетней девчушкой. Он никогда раньше не задумывался, с какого возраста женщины начинают носить корсет; скорее всего они ждали, пока не начнет формироваться грудь. В каком возрасте происходит это счастливое чудо, он не мог бы сказать точно, однако наверняка позже шести лет. Чувствуя, что жар почти обжигает ему шею, Тай рывком распустил воротник рубашки, пока тот его не задушил.
Глаза Грасиелы, так похожие на его глаза, были полны обиды,
— Дженни говорила то же самое, — с упреком произнесла она, словно от него ждала лучшего.
— Дженни права. — Убежденный теперь в своей правоте, Тай сказал уже совершенно уверенно: — Никаких корсетов. Что там еще у тебя в списке?
Грасиела глубоко вздохнула и прочитала вслух другие названия. Когда она кончила, Тай некоторое время смотрел на нее в полном молчании. Чтобы выполнить пожелания Грасиелы, ему пришлось бы купить по меньшей мере два чемодана. Он поверить не мог, что для маленькой девочки нужно столько вещей. И к тому же он не имел ни малейшего представления, как выглядят многие из этих женских штучек. Например, что такое, дьявол его побери, утюг для плойки?
— Мне очень жаль, но тебе придется ограничиться тем, что поместится в седельных сумках.
Свой собственный багаж Тай решил свести до минимума и оставить как можно больше места для вещей Грасиелы, но эти возможности ограниченны.
В глазах у Грасиелы вспыхнул неподдельный интерес.
— Мы поедем верхом на лошадях? Не на поезде? Очень хорошо. Мне не понравился поезд.
