Так она успокаивала свои нервы. У Гэри это была песенка, которую он мурлыкал, принимая душ и одеваясь. Кейси, как ей было известно, быстро одевался и смотрел по телевизору глупые мультики. Бэр готовил себе что-нибудь поесть. Джереми предпочитал подремать вполглаза. Лен еще раз просматривал свою партитуру, хотя каждый из них знал, что он может сыграть все на память.
Алекс поняла, что ей необходимы несколько минут тишины. Она не знала об этом, пока не вышла на веранду. Следя за чайками, прислушиваясь к шуму прибоя, она почувствовала, как ее душа откликается на их успокоительное действие. Она глубоко вдохнула свежий, чистый воздух, потом нехотя вернулась в комнату.
В спальне Алекс надела облегающее длинное черное платье с узкими рукавами, расшитое бисером. Высокий воротник застегивался у горла, но спина оставалась открытой. Прямая юбка имела разрез до бедра. Она расчесала волосы и оставила их распущенными для большего эффекта.
Отступив назад, Алекс внимательно посмотрела на свое отражение в огромном зеркале. Платье сшили еще в сороковых годах, но бисерная вышивка не пострадала от времени и материал не потускнел. Она сунула ноги в черные, тоже расшитые бисером лодочки и дополнила наряд сверкающими сережками, спускающимися почти до плеч, затем снова посмотрела в зеркало. Казалось, что этот костюм был сделан именно для нее, хотя в действительности она купила это платье, как покупала все остальное, — в комиссионном магазине.
Убедившись, что готова к изматывающим часам предстоящей работы, она взяла свою косметичку и направилась к двери.
— Ух ты! — воскликнул Кейси, который только что выключил телевизор и первым заметил Алекс.
Она видела, как уставились на нее остальные. Гэри поднял голову от нот, которые записывал на обеденном столе. На его губах заиграла восторженная улыбка.
— Алекс, ты их сразишь наповал.
— Надеюсь. Этот наряд обошелся мне в пятьдесят семь долларов.
Бэр, который, как всем было известно, мог потратить эту сумму на пару кашемировых носков, расхохотался.
— Выглядит на пятьдесят семь тысяч, — проговорил он с набитым ртом, поглощая печенье с молоком.
Алекс ответила ему улыбкой, а Лен распахнул перед ней дверь.
Гэри догнал ее во дворе.
— С тобой сегодня все будет в порядке?
— Да. А с тобой?
— Когда начнем играть, я приду в норму.
— Зейн сказал тебе, какого рода посетители будут сегодня?
Он пожал плечами:
— Середина недели. Должно быть малолюдно. Особенно из-за того, что нас никто не знает. Это даст нам возможность ввести кое-что новенькое и посмотреть, как это примут зрители. В этом случае мы ничем не рискуем.
Алекс нахмурилась.
— Что именно новенькое?
Гэри взял ее за руку и подмигнул Лену.
— Те две новые песни, которые ты написала. Думаю, пора попробовать их на публике.
— Еще рано. Я не готова.
Гэри потянул ее за собой дальше. Он не собирается затевать спор посреди двора. Кроме того, на сцене у нее не будет иного выбора, как только петь то, что они играют.
— Об этом не беспокойся, Алекс. Давай посмотрим, как пройдет вечер.
Вечер проходил лучше, чем они ожидали.
Зейн Кристи стоял в темном углу клуба и наблюдал за посетителями. Здесь были туристы, которые пришли полюбоваться видом и останутся только на одну выпивку, чтобы подождать, не появится ли кто-нибудь из знаменитых владельцев «Лунного пса». Были игроки в гольф. Но их больше интересовало обсуждение сегодняшней игры, чем выступление музыкантов.
Были, конечно, и постояльцы «Кипариса», которые не платили за вход. Но они принадлежали к элите и редко оставались после первого выступления, если только оно не было чем-то исключительным.
До сих пор не ушел еще никто, и зал был полон больше чем наполовину. Для клуба такого размера это большое достижение.
Зейн смотрел на женщину на сцене и, как все остальные в зале, попал в плен ее колдовских чар. Когда она пела о несбывшихся мечтах и исковерканных судьбах, он чувствовал, как в его сердце вонзается нож. Прислонившись к стене, он простоял почти час, очарованный этим голосом, не похожим ни на один из слышанных им прежде. Когда он в конце концов заставил себя отвести от нее взгляд, то понял, что все кругом чувствовали то же, что и он. Даже игроки в гольф в кои-то веки молчали, позабыв об игре. Все глаза были прикованы к женщине в черном платье.
Зейн ощутил, как по его телу пробежала дрожь. Сделав над собой усилие, он оторвался от сцены, но знал, что вернется и будет слушать выступление группы до конца. В Алекс было что-то необыкновенное, казалось, она поет, обращаясь непосредственно к нему, заставляя забыть обо всем на свете.
Стоящая на сцене Алекс услышала первые аккорды своей новой песни. Ее охватил гнев. Гэри поступил нечестно. Не следовало испытывать совершенно новую песню в первый же вечер нового шоу. Она не готова и говорила ему об этом. А сейчас он подталкивает ее туда, куда ей определенно идти не хочется.
Кейси подхватил мелодию, Джереми вступил со своим ритмом. Пальцы Лена забегали по клавишам, и не успела она придумать, как выйти из этого положения, как поняла, что уже поет слова той песни, которую сочинила всего несколько дней назад.
Для любого слушателя эта песня говорила о погибшей любви. Для Алекс она говорила о пустоте, образовавшейся в ее жизни после смерти Нанны и разлуки с Кипом. В последнее время ее стало мучить подозрение, что тетка и дядя нарочно воздвигают стену между ней и Кипом. Слишком часто, когда она звонила в воскресенье вечером, ей говорили, что Кип ушел в гости к другу или уже лег спать. Но в письмах он никогда не упоминал о друзьях. И даже спрашивал, почему она не звонит и не пишет так часто, как раньше. Алекс догадывалась, что они скрывают ее письма и телефонные звонки.
Страх, любовь, предательство. Чувства, которые она так тщательно прятала ото всех в своем сердце, изливались в песне.
Алекс заметила какую-то суету у входа. Вошла новая группа людей, которых проводили к столику. Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться, она взяла ноту, ясную и чистую, и держала ее до тех пор, пока та не растворилась в воздухе. Лен подхватил эту ноту своим инструментом, затем повел ее за собой в повтор. Она снова будто растворилась в музыке и перестала замечать окружающее.
Мэтт сел на свое место и заказал напиток, но он был слишком ошеломлен, чтобы понимать, что делает и говорит. Все его внимание было приковано к видению в перекрестье лучей прожекторов.
Он не потрудился бросить взгляд на афиши, рекламирующие развлекательную программу. Потому что приехал сюда не развлекаться. Эта встреча, которую его отец организовал между Джи-Ти Перлманом, главой компании «Перл Пикчерс», и Свеном Нордструмом, преуспевающим кинематографистом, была сугубо деловой.
