Они повернули обратно к одеялу, далекому темному прямоугольнику среди белого песка.
— Вы хотите стать суперзвездой?
— Я об этом не задумывалась. Нет, это неправда, — быстро поправилась она. — Конечно, хочу. Но не по той причине, о которой вы думаете. Сейчас я заинтересована в том, чтобы заработать достаточно на оплату квартиры и… других вещей. Например, на то, чтобы забрать Кипа.
— Все еще никакой помощи от вашего дяди?
Он заметил, что она колеблется.
— Достаточно того, что они содержат Кипа.
— Как дела у вашего братишки?
— Все еще живет в Южной Дакоте. Но как только я смогу, пошлю за ним. Вот почему мне надо откладывать деньги. — В ее тоне прозвучала стальная нотка. — Никто не помешает нам снова стать одной семьей.
— А кто-то пытался?
Она пожала плечами:
— У меня такое ощущение, что мои дядя с тетей изо всех сил стараются помешать мне общаться с Кипом. — Голос ее стал хриплым. — Но мы — одна семья. Никто не имеет права встать между нами.
Он услышал в ее голосе страсть. Помолчав секунду, сказал:
— Итак, пока вы не вернете младшего брата, парни из группы будут вашей семьей.
Она тщательно обдумала эти слова, удивленная его проницательностью.
— Наверное, вы правы.
— Расскажите мне о них.
— С Леном, пианистом, работать легче всего. Когда я напишу новую песню, то несу ее Лену. Мы с ним вместе работаем над аранжировкой перед тем, как показать остальным. — Она застенчиво взглянула на него снизу вверх. — Бэр играет на саксофоне, — продолжала она голосом, полным теплого чувства. — И живет в соответствии со своим именем[2]. Похож на мягкого старого плюшевого мишку.
«Медведь-счастливчик», — подумал Мэтт, шагая рядом с ней.
— Джереми, бас-гитарист, и Кейси, ударник, играют вместе дольше всех. Они настоящие профессионалы. Во время репетиций они работают как проклятые, остальное время ничем не занимаются. Их представление о приятном времяпрепровождении — это выходной день, когда можно ничего не делать, а только смотреть телевизор и спать на диване. Но они замечательные музыканты.
— А что руководитель?
Она покачала головой:
— Гэри трудно понять. Он всегда в стороне, и он трудоголик. Его бы воля, он устраивал бы репетиции днем и ночью. Я не жалуюсь, — быстро прибавила она. — Если бы не Гэри, я бы все еще обслуживала столики. Он меня подталкивает — иногда сильнее, чем я бы хотела, но по крайней мере он ясно видит свою цель. Гэри стремится стать самым лучшим.
— А вы?
Она пожала плечами:
— Я делаю то, что всегда хотела делать. Я выросла возле музыки. Моя мама была певицей.
Была. Мэтт подождал пару секунд. Не дождавшись объяснений, спросил:
— Как она умерла?
— Рак. Всего через несколько месяцев после того, как родился мой младший брат. После этого мы стали жить с Нанной, матерью моего отца.
— А ваш отец?
Она на какую-то секунду заколебалась. От Мэтта не укрылось ее нежелание говорить. Было очевидно, что ей неловко рассказывать о себе и своей семье. И он решил, что заставит ее рассказать ему все.
Ее голос упал почти до шепота:
— Он умер через год после смерти мамы.
Мэтта охватило сострадание. Он тоже потерял мать, когда был еще маленьким. Но по крайней мере у него всегда был отец. Даже когда Сидней привел в дом Элизу да еще с ее Дирком, Мэтт всегда знал, что отец рядом с ним.
— Вы были с ним близки? — спросил Мэтт.
Алекс кивнула:
— Он так гордился тем, что своим трудом достиг вершин в такой трудной профессии. А потом в один миг все рухнуло. Может быть, поэтому иногда, когда у нас действительно полная восторга аудитория, я боюсь, что проснусь и увижу, что все это был сон.
— А если бы это произошло, что бы вы делали?
Алекс рассмеялась тихим, хрипловатым смехом, который проник в его душу и снова напомнил о том, почему ему так отчаянно захотелось быть с ней сегодня ночью. Те же чувства он испытал в тот первый раз, когда увидел ее.
— Думаю, что всегда смогу вернуться к обслуживанию столиков.
Ветерок поймал прядку ее волос, приподнял, затем уронил на глаза. Мэтт взял эту прядку и пропустил ее сквозь пальцы.
— Я думаю, что вам это не грозит. — Голос его звучал ворчливо.
Алекс почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и постаралась говорить легкомысленным тоном. Его прикосновение странным образом действовало на нее, но она, казалось, не находила в себе сил отстраниться.
— Я бы не была так уверена.
— Поверьте мне. — Теперь он смотрел на ее губы. — Я уже видел ваше выступление. Знаю, как вы захватываете слушателей. Если вы сильно захотите, можете получить все.
— О, я хочу. Чем больше я сталкиваюсь с этой жизнью, тем больше хочу ее. Это затягивает. Раствориться в музыке, слышать реакцию аудитории. — Она на мгновение прикрыла глаза, словно чувства ее были слишком сильными, чтобы даже говорить о них. — Я бы солгала, если бы не призналась, что хочу получить все.
Какое-то мгновение он боролся с соблазном притянуть ее к себе и поцеловать. Призвав на помощь всю силу воли, Мэтт стиснул кулаки и шагнул назад.
Небо стало светлеть. Уже начали щебетать птицы, эти вольные создания приветствовали новый день.
— Пойдем. — Он резко повернулся.
— Эй, куда мы так, торопимся? — Ей приходилось бежать, чтобы поспеть за его широкими шагами.
Мэтт обернулся и таинственно улыбнулся ей:
— Мы сейчас увидим самое лучшее шоу в городе, и занавес вот-вот поднимется.
Глава 12
— Посмотрите на вон того. — Мэтт показал пальцем, и Алекс рассмеялась. — Какой комик.
Они сидели на большой скале, выступающей в океан. Всего в нескольких футах от них лаяли и резвились в воде толстые морские львы. Один неуклюжий старый лев с довольным видом перевернулся на спину и дрейфовал по течению. Другие гнались за ним, ныряя и плескаясь, словно дети.
— Хотите к ним присоединиться?
— А они не будут возражать против вторжения?
— Их игровая площадка достаточно просторна для всех нас.
Мэтт соскользнул со скалы, затем поднял Алекс на руки и поставил рядом с собой на мелководье. Она подобрала одной рукой юбку, придерживая ее выше колен. В прозрачной воде сверкали яркими красками крохотные анемоны. Стайки разноцветных рыбешек шныряли среди гладких камней. Белый песок под их ногами был мягким, как ковер.
Алекс следила за парусником у горизонта.
— Кипу здесь понравилось бы. Он мечтает жить у океана. — Она повернулась к Мэтту. — Вы помните ту школу для одаренных детей, в которую он ходил?
Мэтт кивнул:
