стол. – Хана девке…
– Я их, конечно, как мог предупредил. Но они, знаешь, и бровью не повели. Все им похер! Знаешь, что ответили, когда я сказал, что на них масса народа жалуется по городу? За мародерства, за грабежи? Это, мол, кто-то под них работает, чтобы имидж им портить! – Олещенко стукнул кулаком по столу. – Говорят, это «сепары» специально так делают, чтобы опорочить светлое имя защитников Родины!
Олещенко даже закашлялся от волнения и полез в стол. Вытащил из тумбы бутылку коньяка, блюдце с немудреной закуской, два стакана, которые тут же и наполнил.
– Давай…
Андрей взял свой стакан и выпил коньяк как воду.
– Что же делать?
– А ничего… Что тут сделаешь? Они мне по факту и не подчиняются. Приказ отдать могу, а выполнят ли – не знаю, – генерал махнул рукой. – Один хрен, мне тут неделю осталось. Потом приедет Рудницкий, пусть он с ними разбирается.
– Рудницкий, подождите, – Андрей вскинул голову. – Это «Аскет», что-ли?
– Он самый, – кивнул Олещенко. – Знаком?
– Ну да. В Изюме в мае уже пересекались. Мне он показался весьма серьезным человеком.
– Ну, вот пусть и попробует. Он как раз по общественной безопасности специалист. А я своё дело сделал – система обороны налажена, блок-посты функционируют, подразделения на своих участках все контролируют, быт налажен. Воевать со своими, пусть они и пидарасы, – это не мое.
В словах генерала Андрей сразу уловил фальшь…
Как было известно Андрею, Олещенко еще с советских времен служил во внутренних войсках (ВВ), именно в подразделениях, обеспечивавших общественный правопорядок. Как и многие в ВВ МВД Украины, прошел Майдан. И сейчас ему, генералу, командующему сектором АТО, было неловко перед Андреем, что он не может привлечь к ответственности виновных из числа подчиненных ему бойцов и навести порядок в этих подразделениях. Потому что реальной властью над ними он не располагает…
– Ты это, Андрей, – взглянул ему в глаза Олещенко. – Филоненко и Онищенко очень интересовались, откуда у меня такая информация об их бойцах. Я не сказал, сослался на городских ментов. Но они, похоже, не поверили. Будь поосмотрительнее да и своим передай.
– Понял, товарищ генерал, буду.
В расположение Андрей шел в весьма угрюмом настроении. Получалось, что город отдали на откуп ублюдкам из нацбатальонов, и те, получив карт-бланш, творили, что хотели. Слегка начав в июне, они развернулись в июле на полную катушку. И сделать с этим никто ничего не мог.
«Ну да, как же… Это же патриоты. Они родину защищают. А местные тут все поголовно сепаратисты и их всех надо мочить… С одной стороны – хорошо. Скоро в городе будет такая обстановка, что поднеси спичку – пыхнет все. А с другой, сколько эти твари людей хороших изведут… Бля, тут еще Ванечка со своими бизнес-ходами… Ну удружил, сволочь…».
Андрей собрал у себя в комнатке Славу Торшина, Вову Пышного и Сергея Демченко. Рассказал им историю с «Шахтерском».
– Вот так, мужики. Я уверен, что девчонку замучили уже и прикопали по-тихому. После сегодняшнего разговора с Олещенко они точно свидетелей не оставят. Ну и теперь нам надо быть поосторожнее. Серега, что там с этим «бизнеком»[43]?
– Объяснение снял. Данные, что смог, он вспомнил. А телефон девчонки не помнит. Говорит, был записан в его айфоне. Так айфон с машиной пропал.
– Ладно, давай, что есть, официально перекинем в ментов-ку. Через Цвигуна, например. Пусть хоть чуть-чуть пошевелятся. Какие еще мысли?
– А ты Ваню чего не позвал? – вдруг спросил Торшин.
Андрей скривился.
– Не хочу. Да и Ваня влез тут в пару историй… Сейчас разбираться будем.
– А, так ты в курсе уже? – усмехнулся Торшин. – А то мне «днепряне» рассказывали. Еще спрашивали, чего это я не пошел с ними. Хвастались…
– О чем это вы? – полюбопытствовал Демченко.
– Потом расскажем, – хмуро оборвал Торшина Андрей. – Ладно, валите к себе. Думайте о том, что я сказал. Появится Советов – ко мне его. Когда бы ни пришел.
Ваня появился поздним вечером. Он вошел в комнату Андрея без стука:
– Искал?
– Какие люди… Не прошло и полгода, как вы соизволили появиться!
– Мог бы позвонить. Я бы приехал, – от Советова ощутимо попахивало алкоголем.
– А ты не охренел, Ванечка, в атаке? Звонил я тебе дважды сегодня, да только телефон ты не брал. Что, до хера занятый?
– Ты меня на голос не бери. Я сам так умею. Говори, че надо, а то я спать хочу, – Советов откровенно нарывался на конфликт.
– Ну что ж, – выдохнул Андрей. – Вот что хотел я тебе сказать. У меня показания сотрудников конвертационного центра, который ты с подельниками из «Днепра» позавчера ограбил. Показания охранников, которых вы избили, и показания ментов, которые приехали на вызов. В них детально описано, как вы вынесли деньги и материальные ценности, нанесли повреждения средней степени тяжести двум лицам. А конкретно ты, вдобавок, препятствовал сотрудникам милиции и угрожал им физическим насилием. Используя свое служебное положение и демонстрируя при этом служебное удостоверение. Что, подполковник Советов, совсем мозги размякли?! Это уголовная статья!
– Херня все это. Конвертационщики сами преступники – незаконно обналичивали бабки. А менты – их крыша. Так что по ним самим статья плачет! – все еще хорохорился Советов.
– Да, возможно, – легко согласился Андрей. – Но «бабки» вы вывезли не в камеру вещдоков, а присвоили. И не в рамках уголовного дела. А если ты думаешь, что кроме их слов ничего нет, – ошибаешься. В «конвертах» серьёзная система безопасности. В том числе скрытые видеокамеры. Так что есть и офигенная видеозапись, – Андрей блефовал, но делал это с уверенным выражением лица.
– Ты гонишь, – облизнул губы Советов. – Мы все системники вынесли. Так что запись не могла сохраниться.
– А кто тебе сказал, что скрытые камеры из офиса работали? Они на хозяев были выведены. А хозяева «конверта» далеко. И запись в надежном месте. Подлинник я имею ввиду.
– Все равно, ты гонишь. Даже если есть запись, ну и хрен с ней. Что они сделают? У «Днепра» крыша Коломойский, а он сейчас все решает. Никто против него не пойдет.
– Против
