— Что произошло? — Голос звучал озабоченно, не гневно.
Гаррет ответил невыразительно:
— Говорят, я струсил.
— А на самом деле?
Он мог сказать нет. Сказать, что заело пистолет. Или ответить да и сослаться на психологический шок, на последствия своего недавнего испытания, на то, что слишком рано вернулся на работу. Но первое можно опровергнуть осмотром оружия, второе казалось слишком легким выходом. Не отрывая взгляда от двери, он сказал:
— Я виноват в том, что Гарри подстрелили.
Он почувствовал, как Серрато сел рядом… вдохнул смешанный запах мыла, крема после бриться и крови.
— Чувствую, что меня игнорируют. Не знаю, что сказать капитану. Мне казалось, что прежде всего вы должны были связаться со мной.
Почему Серрато всего лишь мягко иронизирует? Он должен был бы кричать. Гаррет и Гарри знали порядок. Почему они не следовали ему? Неужели стремление Гаррета схватить Винка убедило Гарри так же, как он убедил сначала врача, а потом Серрато разрешить ему вернуться на работу? Значит, все его вина?
— Я увлекся и забыл позвонить.
— А Гарри? Он сержант. Почему он не позвонил?
Гаррет гневно выпрямился.
— Гарри, может быть, умирает, а вы хотите обвинить его?
Серрато вздохнул.
— Я понимаю, что вы чувствуете, но…
Гаррет встал.
— Откуда вам знать, что я чувствую? — Он слышал нотки отчаяния в своем голосе, обостренного пониманием того, насколько справедлив его вопрос. Серрато не может знать. Ни один обычный, нормальный человек не может понять, что он чувствует.
И тут, впервые по-настоящему осознав пропасть, отделяющую его от всех, кого он знал прежде, Гаррет увидел вбежавшую в комнату бледную Лин.
Она остановилась перед ним.
— Как он?
Горло у Гаррета сжалось, он не мог говорить. Пожал плечами.
Ответил Серрато.
— Не знаем.
— Как это произошло?
— Прости, — Гаррет заставлял себя говорить. — Прости, что я его не уберег. Это моя вина.
Она тоже разочаровала его: выглядела сочувственно, а не гневно.
Вышел врач. Они повернулись к нему. Гаррет почувствовал, что у него даже сердце остановилось, ожидая слов врача.
Тот развел руками.
— Он жив. Пуля миновала сердце. Но травма обширная и кровотечение; мы его остановили, поправили поврежденные сосуды, теперь нужно ждать.
С лицом, как китайская маска, Лин спросила:
— Я могу его увидеть?
— Боюсь, что нет.
Боль жгла Гаррета. Если Гарри выживет, то не благодаря Гаррету Дойлу Микаэляну. И если выживет в этот раз, то что в следующий? Потому что будет и следующий раз, обязательно будет, Гаррет столкнется еще с одним непроходимым барьером и опять подведет. Приходится признать жестокую действительность: он не может дальше играть в полицейского по своим собственным правилам, отличным от тех, что применяются остальными.
Гаррет нащупал во внутреннем кармане значок. Достал его, повернулся к Серрато и протянул руку.
— Я не должен это носить. — Слова пронзали его как ножом.
Серрато нахмурился.
— Микаэлян…
Лейтенант не взял значок, но Гаррет выпустил его, прежде чем решимость его не покинула. Значок упал на пол, чехол раскрылся.
Лин, Серрато и врач смотрели на него. Казалось, значок тоже смотрит… семиконечная звезда, оставшаяся половина его души, сверкала на полу.
— Микаэлян.
— О, Гаррет.
Голоса протянулись к нему, как нити паутины, хотели схватить его. Гаррет почувствовал себя в ловушке. Повернулся и бросился из комнаты. Бежал по коридору, а голоса гнались за ним. Санитар попытался схватить его, но он легко увернулся и сбежал в сумерки.
Слезы ослепили его. Он сорвал очки и вытер глаза. Что же теперь делать? И нужно ли что-нибудь делать? Он не хочет жить. Ему не в радость жизнь, и он постоянно угрожает жизни других людей.
Он пошел, рассуждая, как можно покончить с собой. Должно выглядеть как несчастный случай, нужно пожалеть родных. Это осложняло задачу. Он проклял изменения в себе, то, что произошло с ним. Если бы Лейн использовала свою силу, чтобы просто сломать ему шею, все было бы кончено. Будь проклята за то, что не сделала этого!
Он застыл посреди улицы. Вокруг заскрипели тормоза, завыли сигналы.
Из-за того, что сделала с ним Лейн, умирает Гарри. Косвенно она виновата в этом, в его неспособности взять Винка.
Ему что-то гневно крикнули. Гаррет наконец услышал и сошел с проезжей части.
Она разбила жизнь Гаррета, убила его партнера, отобрала у него работу, друзей. И не одну его жизнь она разрушила; он вспомнил семьи Адейра и Моссмана. Он не знал, сколько людей убила она за свою жизнь. Но счет должен быть велик. Столько жизней за все эти годы, и ведь она по-прежнему свободна — свободна убивать и разрушать, смеяться над законом, обходить правосудие. Вырастая рядом с полицейским-отцом, сам работая полицейским, Гаррет непоколебимо верил в закон и правосудие как основу цивилизации. Без них остаются только варварство и хаос.
Гаррет глубоко вдохнул. Он знал, что нужно сделать… нужно выполнять ту же работу, что и раньше. До конца своей ненавистной жизни он должен выследить рыжеволосого вампира. Только вампир может поймать вампира. Он отыщет ее и заставит ответить за все, что она сделала с Адейром и Моссманом, с Гарри и с ним самим. Если потребуется дойти до края земли и времен, он все равно найдет ее.
Часть четвертая
ОХОТНИК
1
При свете лампы жидкость в хрустальном бокале приобрела богатый темный цвет бургундского. Отказавшись от обычной пищи, Гаррет привык глотать, чтобы как можно быстрее избавиться от неприятной необходимости. Сегодня, однако, он поворачивал в руках бокал, сардонически думая, что сказала бы тетя Марти Элизабет, если бы узнала, для чего используется ее свадебный подарок. Он прихлебывал кровь, играя ею, как ценитель вина. Этот крысиный-83 — отличный напиток, приятно смягчает небо…
Гаррет кончил игру, залпом осушив бокал. Он понимал, что играет не ради забавы, а чтобы отложить, избежать обдумывания проблемы, поставленной им перед собой. Как он сможет найти Лейн Барбер в одиночку, если этого не смогли сделать усилия всей полиции? Снова наполнив бокал, он подумал, не является ли его мелодраматическая отставка преждевременной.
Нет, выхода у него не было: нося значок, он постоянно подвергает опасности жизнь других полицейских. К тому же действуя независимо, он может все свое время посвятить одному делу. И так как он знает, кто такая на самом деле Лейн — это знание принадлежит исключительно ему, — он сможет придумать ходы, которые никогда не придут в голову невампирам. Может, он поймет, как она мыслит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
