— Гриффи, тебе не обязательно на меня кричать, — Андреа лукаво улыбнулась и игриво погрозила пальцем. — Я, может, и пьяная, но не глухая.
— Я не кричу!
— Да? Тогда как это называется?
— Черт возьми, я пытаюсь привлечь твое внимание! — взорвался он.
Андрее покачала головой с видом умудренной жизнью женщины:
— Я понимаю, этот благотворительный вечер по случаю моего дня рождения не вписывается в твои представления о том, как классно провести время. Ты остался здесь только лютому, что, тебе меня жаль.
— Черт побери, женщина…
— Плесни-ка мне еще Маргариты, — пробормотала она заплетающимся языком, протягивая Хэлу пустой стакан.
Хэл сердито воззрился сначала на стакан, потом на Андреа.
— С тебя хватит на сегодня.
— Не хочешь, не надо, Грифф, я не гордая, сама себе налью. — Андреа встала, пошатнулась, потом, с трудом восстановила равновесие. — Ого, похоже, мы плывем?
Она побрела в кухню, качаясь и время от времени хватаясь за стену в поисках опоры. Хэл вздохнул и недовольно отправился следом.
— Тебе бы лучше сделать перерыв на коктейли, — предостерег он.
В ответ Андреа наполнила стакан до самых краев и тут же сделала два больших глотка.
— Эй, можешь научить меня играть в покер? — спросила она. — По-моему, я сегодня везучая.
— Ты сегодня пьяная, — уточнил Хэл.
Девушка, так же пошатываясь, направилась обратно в гостиную, и он пошел за ней. — Боюсь, утром ты будешь чувствовать себя довольно паршиво.
— Завтра утром я буду чувствовать себя на год старше — Она громко расхохоталась. — Я и правда стану на год старше!
Хэл усмехнулся. Что ж, если леди босс желает узнать на своей шкуре, что такое похмелье, — дело хозяйское. Пусть потом не говорит, что он ее не предупреждал. Просто она оказалась слишком упрямой и хочет все делать по-своему, даже если при этом выставит себя дурой.
Следующий час Хэл провел, сидя на полу и обучая Андреа игре в покер. Андреа лежала на ковре. Когда ей везло, она вся сияла. Сдавал карты обычно Хэл, он же следил за тем, чтобы Андреа складывала фишки в стопку рядом с собой.
— Я должна тебе кое в чем при-ж-наться, — пробормотала Андреа. — Я тебя дурачила…
— Ну-ка, ну-ка, расскажи…
Дом содрогнулся от мощного раската грома. Хлынул ливень, и бесшабашная улыбка Андреа сменилась озабоченным выражением. Она встала на колени, потом поднялась на ноги. Заметно покачиваясь, девушка подошла к окну.
— Дороги станут скользкими и опасными, — размышляла она вслух. — В ту ночь, когда погибла мама, была такая же погода.
Хэл подошел и встал рядом с ней. Крупные капли дождя громко барабанили по стеклу. Ураган, обрушившийся на побережье Техаса, покатился дальше на северо-запад, заливая водой лесистые, холмы округа Канима. Хэл поймал себя на том, что беспокоится о Джейсоне: где он сейчас? Оставалось надеяться, что мысли о девушке не помешают ему хорошенько следить за дорогой.
Как ни странно, Хэл никогда так не беспокоился о собственной семье, как сейчас пекся об Андреа и Джейсоне. Конечно, его дядя и брат — люди опытные, бывалые, чего не скажешь о Флетчерах, хотя Андреа не перестает гордо заявлять, что может сама о себе позаботиться.
Он посмотрел на девушку. Ну и ну, маленькая леди здорово набралась. Она даже не может стоять ровно. А Джейсон, конечно, не успел наездить по дорогам столько миль, сколько он. Младшим Флетчерам явно нужен человек, который бы за ними присматривал. Жаль, что Роберт Флетчер предпочел легкий выход, сбежал от проблем. Каким же отцом нужно быть, чтобы бросить родных детей в таком положении?
— Каждый раз, когда шел дождь, папа делался сам не свой, — задумчиво проговорила Андреа глядя в темноту за окном. — Наверное, такая погода всегда напоминала ему о маме…
У нее перехватило дыхание, и Хэл, утешая, обнял её за талию. Против обыкновения Андреа не отстранилась; наоборот, чувствуя сострадание Хэла, она прислонилась спиной к его груди.
— Хэл.
— Да?
— Обними меня. — Еще не договорив, она повернулась лицом к Хэлу и прижалась к нему.
Проклятие, подумал Хэл, похоже, кусок гранита, который он привык называть своим сердцем, размяк и превращается в нечто вроде зефира.
Опустив подбородок на ее рыжую макушку, Хэл стоял и молча слушал, как девушка дышит ему в грудь. Дыхание ее постепенно выравнивалось, она успокаивалась.
— Хорошенький получился день рождения, — пробормотала она. — Сначала я напилась, а потом залила всего тебя слезами. Ну и размазня же я, неудивительно, что ты меня жалеешь.
Для одного дня Хэл больше чем достаточно наслушался о своей предполагаемой жалости. Да, он сочувствовал Андреа, но испепеляющий жар желания, сжигавший его изнутри, не имел ничего общего с жалостью. Если бы она только позволила, этой ночью в своих объятиях он заставил бы женщину забыть обо всех проблемах, потому что чертовски сильно ее хотел. Но сегодня, напомнил себе Хэл, важны не его желания, важны только желания Андреа.
Он бережно взял ее за подбородок и приподнял лицо девушки навстречу своему. От слез глаза ее блестели, как синие бриллианты. Благотворительный поцелуй, говорите? Ничего подобного. Держать Андреа в своих объятиях казалось Хэлу таким же правильным, как выходить на арену и садиться верхом на необъезженную лошадь. Ковбой инстинктивно чувствовал, когда он на своем месте и может хорошо держаться в седле. Он знал, что получил бы огромное удовлетворение, если бы разделил с Андреа то, что она не готова ему отдать.
Когда Андреа вдруг сама проявила инициативу и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его, Хэл готов был поклясться, что молния, сверкнувшая за окном, угодила прямиком в него. Она целовала его, не сдерживаясь, страстно, как будто жаждала изведать его вкус.
В это мгновение Хэла осенило, что идея растопить скованность Андреа в «Маргарите» оказалась далеко не самой удачной. При всей своей неискушенности Андреа напоминала зажженный фитиль, а сам он был подобен динамиту. Когда она прижалась к нему всем телом, между ними, казалось, проскочили искры и кровь в его жилах воспламенилась.
Руки Хэла словно обрели способность действовать сами по себе, независимо от воли хозяина; они обхватили ее бедра, скользнули вверх и проникли под расстегнутую рубашку. Когда подушечки больших пальцев потерлись о вершины ее грудей, Андреа тихо застонала и прижалась к Хэлу еще крепче.
— Господи, я и не знала… — пролепетала она в его губы.
И Хэл не смог устоять. Вышедшее из повиновения тело шло на два шага впереди разума. Оторвавшись от нежного рта Андреа, его губы проложили дорожку по ее шее. Он слегка потянул за край трикотажного топика, чтобы выпустить на волю ее груди, и Андреа вся задрожала в его руках. Он склонил голову, лизнул сосок, и девушка громко застонала от удовольствия. Не задумываясь о том, что делает, Хэл сомкнул губы вокруг ее соска и втянул его в рот, пальцами в это время осторожно массируя нежную, плоть, заполнившую его ладони.
