и расширить политику террора, начатую правыми. Становясь на такой путь, заявлялось далее, правительство Софулиса лишает себя поддержки народа, с помощью которой оно пришло к власти. Одновременно заявление протеста направила премьер-министру и его заместителям, группа политических деятелей, ранее возглавлявших ПЕЕА. Стремясь спасти от преследования тысячи патриотов, самоотверженно выполнявших указания этого органа власти на освобожденной от оккупантов территории, они указали, что принимают на себя всю ответственность за его деятельность.
Правительство Софулиса отклонило протесты и 11 декабря опубликовало «Закон об амнистии» в показанном выше виде.
Так, оправдывая надежды Лондона и по существу действуя по его плану, либералы обдуманно пошли на обострение борьбы с ЭАМ. Все их обещания, как и неоднократно выражавшиеся ими протесты против террора правых, оказались фальшивыми и продиктованными лишь стремлением взять власть в свои руки. Антинародная политика правительства Софулиса с первых же дней нашла свое отражение и в продолжавшейся фальсификации избирательных списков, и в экономической области: никаких мер для облегчения жизни трудящихся не было принято.
Все это означало, что надежда прогрессивных сил на способность либерального кабинета осуществить урегулирование острейших проблем страны не оправдалась.
И в день опубликования вышеупомянутого закона руководство левого блока приняло следующее решение: «После трех педель пребывания у власти правительства Софулиса ЦК ЭАМ констатирует, что никаких изменений в положении не произошло и что продолжается политика, начатая после декабрьских событий. Поэтому ЦК ЭАМ решил прекратить поддержку правительства и его экономических мероприятий, поскольку ничего не сделано для справедливого распределения экономических тягот. ЭАМ решает продолжать бойкотировать регистрацию населения в фальшивых избирательных списках и отказывается от участия в подготавливаемой избирательной комедии».
В том же документе подчеркивалось, что правительство Софулиса обмануло надежды народных масс и дальнейшее его пребывание у власти представляет огромную опасность. Выход из положения, указывалось далее, в «образовании представительного правительства с участием ЭАМ».
Вслед за этим, 18 декабря, ЦК ЭАМ направил в Москву, в адрес открывшегося там совещания министров иностранных дел СССР, Англии и США, телеграмму с изложением положения в Греции, «противоречащего принципам Атлантической хартии и решениям Тегеранской и Крымской конференций». В телеграмме указывалось, что за 9 месяцев в стране было убито более 1000 демократов, что иностранное вмешательство препятствует демократическому развитию страны и потому «присутствие иностранных войск в Греции с каждым днем делается все более нежелательным». В связи с этим советский делегат на совещании трех министров, проходившем с 16 по 26 декабря 1945 г., от имени правительства СССР потребовал вывода британских войск из Греции.
Так в политической линии ЭАМ и КПГ обозначился крутой поворот. Он показывал, что руководство левых сил убедилось в неправильности своей тактики добровольного отказа от участия в правительстве в пользу либералов. Этот поворот нашел отражение и в организованном 23 декабря партиями левого блока массовом митинге в Афинах, в котором приняли участие 150 тыс. человек.
Митинг проходил под лозунгами: «Свободу борцам Сопротивления!», «За представительное правительство с участием ЭАМ!»
Выступившие на нем лидеры левого фронта, а также участвовавший в митинге лидер ЭЛД призывали не прекращать борьбы до тех пор, пока не выйдут из тюрем все заключенные участники Сопротивления. «Позор, — говорил генеральный секретарь ЭЛД Циримокос, — что через 14 месяцев после освобождения греческий народ вынужден требовать свободы для людей, освободивших Грецию».
Г. Сяндос от имени КПГ заявил, что Греция переживает новый глубокий кризис, созданный неспособностью правительства Софулиса демократическим путем решить стоящие перед страной задачи. Уступки со стороны ЭАМ и народа, сказал он далее, ни к чему не привели и поэтому должны прекратиться. Сяндос потребовал прекращения иностранного вмешательства во внутренние дела Греции и создания представительного правительства в соответствии с решениями Крымской конференции трех великих держав. Касаясь фашистского террора, он подчеркнул: «Мы никому не хотим угрожать, но, если правительство не сможет обеспечить нам безопасность, мы сделаем это сами массовой самообороной».
Политика правительства Софулиса, нашедшая отражение в первых его мероприятиях, особенно в издании «Закона об амнистии», была продиктована стремлением нового премьер-министра и его сторонников продемонстрировать перед Лондоном, а также Вашингтоном свою способность служить интересам английского и американского империализма. По свидетельству буржуазного военного историка Д. Зафиропулоса, это шестое по счету послевоенное греческое правительство, как и все предыдущие, «находилось под британским и американским влиянием».
Либералы не имели опоры в народных массах. Кроме того, в силу своих республиканских воззрений они были окружены открытой враждебностью монархистов и их клиентуры — коллаборационистского отребья. В этих условиях тот факт, что левые силы отказали правительству в дальнейшей поддержке, означал для пего катастрофу. Она стала еще более очевидной вследствие неблагоприятного международного резонанса на происходившие в Греции события.
Все это дополнялось обострившимися разногласиями внутри кабинета, разделившегося на две группировки. Одна из них, возглавляемая Софулисом и Рендисом, настаивала на продолжении начатого курса. Другая часть министров, группировавшаяся вокруг Софианопулоса и Карталиса, требовала предоставления широкой амнистии борцам Сопротивления.
Развал правительства становился неминуемым. Его отставка ожидалась со дня на день. Но в ход событий вновь энергично вмешался Лондон и таким образом правительственный кризис был предотвращен.
Действия английских правящих кругов в данном случае были продиктованы вполне очевидными причинами. В Лондоне были весьма удовлетворены первыми шагами нового греческого кабинета. Главное же заключалось, разумеется, в уже показанной выше заинтересованности британской дипломатии в том, чтобы именно либералы — республиканцы и «демократы» — номинально управляли Грецией в предвыборный период и чтобы, таким образом, они сами подготовили «законный» переход власти в руки монархистов.
Как раз такая перспектива открывалась в рассматриваемое время. С одной стороны, правительство Софулиса лишилось поддержки ЭАМ и оказалось в результате этого бессильно предпринять какие-либо действенные меры ни по очищению государственного аппарата от правых, в том числе и бывших пособников оккупантов, ни по пресечению террора монархических банд. С другой же стороны, оно успело узаконить репрессии против левых сил.
В такой ситуации фактическими хозяевами положения в стране оставались монархисты. С помощью вооруженных отрядов они готовились террором и угрозами склонить в свою пользу чашу весов на выборах. Тому же способствовало засилье организаций «черного фронта» в государственном аппарате, позволившее им фальсифицировать сначала избирательные списки, а в дальнейшем, как мы увидим, и итоги голосования.
Такое развитием событий искусно направлялось из Лондона. Причем пока британские дипломаты «помогали» либеральному правительству, их коллеги из Интеллиджепс сервис действовали в полном контакте с монархистами, снабжая оружием их банды, чьи бесчинства с каждым днем приобретали все более наглый характер.
Так, в середине января 1946 г. главарь военно-фашистской организации «X» полковник Гривас направил премьер-министру ультиматум, в котором заявил, что если правительство не «уничтожит коммунистов», то хитосы сами расправятся с ними.
